Страница 95 из 104
Катарина пряталась за кучей мусора рядом с бревенчатым складом, стоявшим напротив дома Легера. Она опустилась на колени — у нее не было сил стоять. Цепляясь за гнилые доски, она осторожно выглянула через улицу. Она была измучена, так измучена, что в голове стучали молоточки, а внутри все болезненно сжималось. Весь день она металась по Лондону, спасаясь от преследователей.
Наступили сумерки. Это принесло ей облегчение. Небо стало серым с розовым, и длинные тени хорошо скрывали ее. Она облизнула потрескавшиеся и распухшие губы, наблюдая за солдатами во главе с Джоном Хоуком, беседовавшим с ее отцом. Она не слышала слов, но знала, о чем они говорят. Хоук хотел знать, здесь ли она, а ее отец правдиво отвечал, что он ее не видел.
Несколько солдат спешились и зашли в дом. Катарина догадалась, что они собираются тщательно обыскать особняк и прилегающую территорию, чтобы узнать, не прячется ли она где-нибудь.
Катарина задыхалась от отчаяния. Она так устала. Ей казалось, что больше она не выдержит. Если ее сейчас увидят, она не сможет убежать. Она молила Господа помочь ей.
Солдаты вернулись, уселись на лошадей и выехали из ворот дома Легера. С бьющимся сердцем Катарина смотрела, как они двинулись вдоль улицы в сторону моста Тауэр. Внезапно Хоук обернулся, глядя назад — не на особняк, а в сторону склада, прямо на нее.
Катарина пригнулась. Ее сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. Видимо, он ее не заметил, потому что не отдал солдатам приказа повернуть обратно и схватить ее.
Тяжело дыша, Катарина медленно поднялась на ноги. Ее шатало. Солдат не было видно. Натянув на голову капюшон, она медленно пересекла улицу и увидела, что ее отец все еще стоит во дворе, глядя на нее.
Внезапно Джеральд подошел к часовым у ворот особняка и что-то сказал им. Часовые оглянулись, высматривая что-то на востоке, в стороне, противоположной той, где находилась Катарина. Джеральд указывал им куда-то рукой. Потом он коротко взглянул на Катарину. Это был приказ. Катарина собралась с духом и кинулась к воротам. Джеральд с двумя часовыми зашел за дом. Кругом никого не было. Она вбежала в дом и рухнула на пол в холле.
Она не знала, как долго лежала на полу, не в силах пошевелиться. Потом в холле появился отец и присел на корточки рядом с ней.
— Кэти! Кэти! Боже милостивый, что с тобой случилось? — Он дотронулся до ее грязной расцарапанной щеки.
Уткнувшись ему в грудь, Катарина расплакалась. Отец обнял ее, поглаживая по волосам. Она истерично, сбивчиво принялась рассказывать ему о том, что произошло.
— Что мне теперь делать, отец? Я потеряла ребенка, а Лэма скоро повесят! И теперь меня наверняка ждет то же самое, потому что я пыталась убить королеву!
Джеральд помог ей подняться на ноги.
— Все это, милая, нам требуется как следует обдумать. Но все не так ужасно, как кажется. Не думаю, чтобы из твоего положения не было выхода.
В груди Катарины вспыхнула искорка надежды. Ей надо было сразу отправиться к отцу. Он всегда был героем, человеком, который способен сдвинуть горы, и даже изгнание не могло этого изменить. Она ухватилась за лацканы его выцветшего, много раз чиненного дублета.
— Что вы сказали, отец? Что вы имеете в виду? Джеральд улыбнулся.
— Видно, ты еще не слышала последних новостей.
— Какие новости? — прошептала она.
— Твой возлюбленный уже не в Тауэре, Кэти. Лэм О'Нил бежал два дня назад. И «Клинок морей» видели у побережья Эссекса. Он направлялся на север, в сторону Ирландии. Владыка Морей свободен, Кэти, Лэм О'Нил свободен.
Услышав эти слова, Катарина потеряла сознание.
Часть четвертая
ПРИЗ
Глава тридцать четвертая
Уайтхолл
Немало времени прошло с того момента, как девица Фитцджеральд попыталась ее убить, но Елизавета еще не оправилась от потрясения. С тех пор как она взошла на трон в 1558 году, против нее устраивался не один заговор, но ей еще не приходилось видеть ножа убийцы. И она даже помыслить не могла, что убийцей будет женщина, которую она знала, которую приблизила к себе.
— Послушайте, Бет, что вы расхаживаете, как тигрица в клетке? От этого мало толку.
Лечестер зашел в ее спальню, как в свою собственную. Она подбежала к нему, не обращая внимания на фрейлин, толпившихся в опочивальне и отчаявшихся ее успокоить. Энни Гастингс к тому же получила пощечину в награду за свое старание. Елизавета бросилась в объятия Лечестера и вцепилась в него.
— Они ее поймали? Поймали эту мерзавку?
— Ну-ну, милая. Я думаю, немного бренди нам не помешает. — Лечестер с улыбкой погладил ее по спине, властно взглянув через ее плечо на фрейлин. Повинуясь его молчаливому приказу, все торопливо вышли из комнаты. Лечестер носком бархатной туфли плотно прикрыл дверь.
— Они ее поймали?! — воскликнула Елизавета. — Поймали они Катарину Фитцджеральд?
— Нет.
— Какая безответственность. Позволить сошедшей с ума девчонке сбежать после покушения на убийство!
Лечестер отошел к столику, чтобы налить своей королеве столь необходимого ей бренди.
— Выпейте, — приказал он.
Елизавета послушно выпила все до конца, не спуская с него глаз.
— Вы сами сказали, что она сумасшедшая. Кто знает, куда она могла отправиться? — Он взял пустой стакан из ее рук.
— Наверняка к своему негодяю-отцу.
— Хоук был в доме Легера. Ее там нет.
— А вы, Роберт? Вы хорошо ее разглядели? Вся в грязи, волосы, как воронье гнездо. Заметили вы ее глаза? Совсем сумасшедшие, верно?
— Елизавета, — мягко начал Лечестер.
— Отвечайте! — крикнула она.
— Что вы хотите услышать?
— И вы все еще хотите спать с ней? Он не отвел взгляда.
— Вы действительно рассчитываете, что я стану вести монашескую жизнь, когда сами отказываете мне в том, чего я хочу?
— Наверное, она побежала к нему! К О'Нилу! Теперь я никогда ее не поймаю! Возможно, они уже сейчас тешатся в объятиях друг друга! И это после того, как я сказала мерзавцу, что он не может ее иметь!
— Кого вы любите, Бет? Его или меня? — резко спросил Лечестер.
Елизавета стиснула зубы и ничего не ответила.
— О'Нила видели в море. Катарина наверняка все еще где-то недалеко от Лондона. Они не могут быть вместе.
— Я хочу, чтобы ее поймали и повесили! — воскликнула Елизавета.
— Дорогая, вы слишком взволнованы. Леди была очень расстроена. Она была вне себя от горя и не понимала, что делает. Она…
— Хватит. Предупреждаю вас, Роберт, не вздумайте ее защищать.
Лечестер умолк.
Елизавета повернулась к окну, глядя на медленно текущие серые воды Темзы.
— Ее надо судить за измену, Роберт. Я желаю, чтобы ее повесили, и так оно и будет.
— Она хотела убить королеву. Ей нельзя здесь оставаться!
— Она моя дочь, ее мужа тут нет, и я не думаю, чтобы Хоук вскоре вернулся. Она останется здесь, Элинор, пока я не подыщу для нее безопасное место.
Катарина без особого интереса слушала спор отца с мачехой. Она не могла шевельнуться, измученная так, что сидела за обеденным столом, уронив голову на руки. Лэм бежал. Лэм будет жить. Она счастлива. Она негромко засмеялась, потом ее глаза наполнились слезами. Теперь ей придется выполнить свою часть сделки с графом Лечестером.
— Только взгляните на нее — она же сумасшедшая! — прошипела Элинор.
Джеральд посмотрел на дочь, которая одновременно плакала и смеялась.
— Она только что родила, а вы знаете, какое это испытание. Оставьте ее в покое.
Все слышавшая Катарина подумала: может, она и вправду сумасшедшая? Она сама не могла понять, почему хотела убить королеву. Ее ярость была совершенно неуправляемой. Потом она вспомнила. Крошечный беспомощный младенец — младенец, которого у нее украли. Она разразилась рыданиями, сотрясавшими все ее тело.
Она безумно боялась, что ее ребенку придется расплачиваться за преступления родителей. Лэм бежал, но он был изменник. А она сама чуть не убила королеву. Что сделает Елизавета с ее сыном?