Страница 49 из 67
— Тони! — выпалила она. — Ты должен это видеть!
— Последнее время вы все слишком часто это говорите, — заметил я, отступая на шаг. — Что на этот раз? Голова ожила и просит политического убежища?
Арина улыбнулась. Подняла руку, разворачивая телефон экраном ко мне.
— Хуже. Ну или лучше, — блонда подвинула устройство ближе. — Прямой эфир. Скрипты Пикса выловили. Мониторят сеть каждые пятнадцать минут. Это было в свежем отчёте.
На экране были дома. Баррикады. Толпа народа — сотни, может тысячи. Самодельные транспаранты, столбы дыма, арматура вон у кого-то в руках. А тот гоблин абсолютно точно готовил зажигательную смесь в бутылке. Где-то на заднем плане выли сирены.
Только я собирался пошутить, как иллюзионистка прибавила звук. Шутить тут же расхотелось.
«ЩЕНКИ! ЩЕНКИ! ТОНИ БЕЛЫЙ!»
И снова. Ещё раз. Непрерывно Сотни глоток.
— Это Ярославль, — сказала Арина. — Окраина города. Началось часа три назад с мелких стычек. Сейчас там настоящая толпа.
Камера дёрнулась, показывая стену дома. На ней красовалось граффити — косуля, а рядом голова гоблина в знакомой фуражке. Ниже кривые буквами. «ОН СМОГ — И МЫ СМОЖЕМ».
— Япнуться… — я не нашёл других слов. — С какого хера они вообще…
Я даже подобрать вариант, чтобы закончить фразу не смог. Хотя, оно и так понятно. Ну в самом деле — кем надо быть, чтобы взять и поднять на знамёна бедного дарга, который ни сном, ни духом. Если это три часа назад началось, Приказ Тайных Дел уже давно в курсе. Возможно и боевую группу свою к этой зоне отчуждения перекинул.
— Это бунт, — Арина забрала телефон. Голос у неё был странный. Одновременно восторженный и обречённый. — А ты — его символ.
Из соседней комнаты выглянул Гоша. Видимо, услышал голоса. Увидел экран в руках Арины. Присмотрелся, подходя ближе.
— ОГО! — заорал ушастик. — Это чё, нас по всей империи показывают⁈
Он протиснулся между нами, вцепился в телефон.
— Смотри, шеф! Фуражку нарисовали! Это ж я! И тогда, и теперь — ушастик ткнул пальцем в экран, вспомнив про свой старый головной убор. — Эт самое… Мы ж их возглавим? Гляньте скока там народу! Всё штурманём на раз-два! Ярославль будет нашим! Княжество замутим. Автономистическое!
— Гоша, — я вздохнул, опустив взгляд на зеленокожего коротышку. — Сложи два плюс два.
— Ну чё ты? — обиженно протянул тот. — Четыре будет! Я не тупой ваще-т! А момент щас исторический!
Он не понимал. Вернее, понимал, но ему было по барабану. Для гоблина это был повод для праздника. Фуражка в граффити, имя в скандировании, которое порой упоминали вместе с моим, слава на всю империю.
А вот для меня это была проблема. Большая. С горящими баррикадами и имперскими сиренами на фоне.
Медийная кампания вышла из-под контроля. Мы хотели раскрутить «Щенков Косуль» как бренд. Сделать себе имя, поднять рейтинги, срубить бабла на рекламе. А получили мятеж в имперской провинции.
Символ. Знамя. Мощную мотивацию для бунта.
За такое, знаете ли могут и подвесить за шею. Или сжечь заживо. Хрен его знает, как тут казнят мятежников. И что-то подсказывало — далеко не факт, что после такого, я опять очнусь в новом для себя мире.
Славный бартер, чего тут. Деньги и слава в обмен на славу революционера и сушёную голову в ящике. Отличная сделка. Просто охренительная. Знать бы ещё, какого хрена они вообще взбунтовались? И почему используют моё имя?
Впрочем, куда более важный вопрос иной. Что теперь делать? Отмежеваться? Поздно. Моя морда уже на плакатах. Поддержать? Самоубийство. Молчать? Тоже не вариант — молчание сейчас истолкуют как угодно.
— Опять кто-то учинил бунт, — раздался голос подошедшего Сорка. — И это снова не мы.