Страница 32 из 57
Поэтому тема «русского чуда» так раздражает и сегодня. Она заставляет смотреть на 1917 год не как на красивую неизбежность, а как на возможную точку слома очень опасного для мира развития. Не в смысле заговора из одной комнаты, а в смысле исторической закономерности: когда огромная страна с ресурсами, людьми, дорогами, реформами и нарастающей культурной плотностью входит в фазу ускорения, она почти неизбежно начинает тревожить тех, кто привык считать себя единственным центром будущего.
В конечном счёте можно сделать вывод, что перед 1917 годом Российская Империя пугала Запад не столько армией, сколько перспективой превращения в самостоятельный континент силы. Армию можно было сдерживать дипломатией, коалициями, войной. Намного страшнее была страна, в которой одновременно росли население, промышленность, железные дороги, аграрная база и внутренняя культурная энергия. Именно это и составляло феномен «русского чуда»: не готовое торжество, а стремительно набирающую форму возможность, которую история не дала довести до конца.