Страница 30 из 57
Но именно между этими крайностями и лежит самая плодотворная зона.
Некоторые объекты, возможно, действительно древнее, чем позволяет учебник.
Некоторые — моложе в своём нынешнем виде.
Некоторые — настолько многослойны, что вопрос «когда построено?» к ним вообще поставлен неверно. Их не строили один раз. Их складывали эпохами. А потом одна из эпох — часто именно XIX век — могла придать им тот облик, который мы теперь принимаем за исходный.
Вот почему тема так тревожит. Она бьёт по самой привычке доверять камню как прямому свидетелю. Нам кажется, что камень честнее текста. Но камень тоже можно переставить, перешлифовать, выровнять, расчистить, доложить, обрезать, перевести из руины в ансамбль. И если это сделано достаточно давно, то позднейший взгляд уже не видит шва. Он видит «древность».
Может быть, именно поэтому некоторые мегалитические объекты нового времени так странно действуют на человека. Они словно одновременно древние и слишком современные по жесту. В них чувствуется архаическая тяжесть — и вместе с тем какая-то почти инженерная уверенность, слишком хорошо знакомая по имперскому веку. Не обязательно потому, что всё построили тогда. А потому, что именно тогда древнее было заново подчинено позднему взгляду, поздней технике и поздней воле к монументальности.
В конечном счёте можно заключить, что спор о «мегалитах нового времени» важен не как сенсационный переворот всей истории камня, а как требование различать возраст места, ядра и видимого облика объекта. XIX век обладал всеми возможностями радикально вмешиваться в древние сооружения — расчищать, укреплять, пересобрать, облицовывать и канонизировать их внешний вид. И, возможно, именно поэтому некоторые мегалитические ансамбли кажутся нам странно двуслойными: слишком древними по массе и слишком поздними по интонации.