Страница 4 из 1816
Гораздо больше его снедало любопытство и немножечко страх. Но любопытство, конечно, преобладало. Что такого таинственного содержится в послании, зашитом в его зеленой куртке? Он рассеянно похлопал по тому месту, где оно лежало, рядом с сердцем. Что там такого важного? И все же, как бы он ни был заинтригован загадкой, которую носил на себе, часть его сознания занимала другая проблема – его собственное будущее. Он не хотел об этом думать, но мысль сидела на краю сознания и потихоньку грызла его, напоминая о себе, каким бы воспоминаниям он не предавался. Квентин деликатно отодвигал вопросы о будущем в сторонку, но они неизменно возвращались... «Ну вот, ты доставил послание. И что дальше?» Юноша пока не мог ответить на этот вопрос, как, впрочем, и на сотню других аналогичных. С каждой милей он все меньше ждал приближения этого момента. Дошло до того, что каждый новый шаг давался все с большим трудом. Но собственная воля словно отступила, давая место воле умиравшего рыцаря – именно она гнала его вперед. Он чувствовал, что должен исполнить повеление. А может, это сам бог Ариэль толкает его вперед? Кроме того, предзнаменования предсказывали... Ах, но когда они сбывались?
Повернув лицо к солнцу, закрыв глаза, Квентин жевал тминный пирог, размышляя о своей судьбе. Внезапно тень коснулась закрытых глаз, как будто солнце моргнуло. Высоко над ним закричала птица. Квентин приоткрыл один глаз и тут же зажмурился. Заслонившись рукой, он, наконец, смог разыскать в небе источник крика, и в тот же миг сердце сжалось, словно его сдавила незримая рука. Над головой летело худшее из предзнаменований, которое только можно представить: над ним кружил ворон, это тень его крыльев то и дело падала ему на лицо.
Голубое кое-где декорированное оранжевыми облачками небо успело поблекнуть, на белом снегу залегли индиговые тени, когда Квентин добрался-таки до хижины отшельника Дарвина, святого Пелгринского леса. Простой народ знал, что отшельник не отказывает в приюте путникам, помогает крестьянам и лесным людям, нуждавшимся в его целительском искусстве. По слухам, некогда Дарвин был жрецом, но потом оставил сан ради другого бога. А больше о нем ничего не знали, кроме того что когда бы и кому бы не потребовалась помощь, отшельник неизменно оказывался рядом. Еще поговаривали, что ему подвластны странные силы, что он способен вызывать драконов из пещер, хотя ни один человек не видел, как он это делает. Квентину казалось странным, что Бьоркис настоятельно рекомендовал обратиться именно к такому человеку, дескать, он поможет, или хотя бы просто даст возможность переночевать под крышей. Бьоркис вручил Квентину серебряную монету со словами: «Приветствуй этого брата во имя бога и передай ему этот знак. И скажи, что Бьоркис шлет привет, – он замолчал, – и что он ищет свет поярче». Жрец поспешно отвернулся, буркнув почти неслышно: «Он поймет, о чем речь».
Итак, в угасающих сумерках зимнего дня Квентин подъехал к хижине отшельника. Хижина стояла в стороне от дороги, ее полностью скрывали от глаз дубы, густые елки и заросли ежевичного дрока. Квентин не сразу ее нашел, даже не смотря на точные указания, данные Бьоркисом. В конце концов, он отыскал приземистое здание, из крыши торчала труба. Два маленьких оконца смотрели в чащу, а странная круглая дверь закрывала вход. Жилище располагалось на холме в дальнем конце естественной поляны. Отсюда видно было лишь небо над головой. К хижине вверх вел пологий склон. Квентин тихо подъехал к самому входу. С седла он мог бы легко перелезть на крышу. Разумеется, он не стал этого делать. Просто спешился и постучал в тяжелую дубовую дверь. Стук получился очень тихим, он даже засомневался, слышен ли он внутри. Однако из трубы шел дым, значит дома кто-то был. Иначе напрашивалась мысль, что жилище заброшено. И еще – вокруг виднелось множество следов людей и животных. Квентин подумал, достал из ножен кинжал рыцаря и снова постучал рукоятью в дверь. На этот раз звук получился более убедительным. Он подождал.
Быстро темнело и, соответственно, холодало. Изнутри все еще не доносилось ни звука. Набравшись смелости, Квентин попробовал отодвинуть грубую задвижку – приложив некоторое усилие, ему удалось ее сдвинуть. Он навалился на дверь и толкнул. Дверь открылась неожиданно легко. Квентина внесло внутрь, а еще он споткнулся об порог, так что ввалился в хижину менее церемонно, чем собирался.
Пол комнаты оказался значительно ниже уровня земли. Каменные ступени вели в теплую, уютную комнату, освещенную огнем из большого камина. Комната была обставлена странным набором мебели явно ручной работы: стулья, большие и маленькие, стол, табуретки, большая кровать и то, что удивило и обрадовало Квентина, книги. Свитки лежали на столах, ими были переполнены полки. Здесь их было больше, чем Квентину пришлось видеть за всю жизнь. Все это взгляд Квентина охватил, как только его глаза привыкли к скудному освещению. А еще он заметил, что хозяин отсутствует. По-видимому, Дарвин отлучился по какому-то делу. Квентин решил дождаться его внутри, подтащил табуретку к очагу и удобно расположился в тепле. Конечно, он задремал. Разбудили его запах и голоса. Казалось, разговаривали где-то неподалеку, но слов он не разбирал, только монотонное гудение двух голосов, похоже, споривших друг с другом. Пахло едой, сильно приправленной чесноком. Он открыл глаза. Оказалось, что он укрыт собственным плащом и лежит немного в стороне от очага. А у огня помещались два больших человека.
Один стоял на коленях у огня, помешивая что-то деревянной ложкой с длинной ручкой в большом черном котле. Другой сидел на табурете спиной к нему. Оба почему-то не сняли темные плащи. Пока они разговаривали, их длинные тени танцевали на дальней стене хижины, словно ожившие марионетки. Квентин нерешительно встал. На движение обернулся человек, возившийся с котлом.
– Я же тебе говорил, Тейдо, наш юный друг жив! – подмигнул он второму. Тот повернулся и насмешливо поглядывал на юношу. – Я так и думал, что мой суп приведет его в чувство.
Квентин смутился. Он вовсе не собирался спать, а теперь еще оказываться в центре внимания, хотя и добродушного. Он подошел к огню и с робостью представился:
– Меня зовут Квентин, и я к вашим услугам, господа.
– А мы – к вашим, – по обычаю ответили ему.
Квентин пошарил в поясе и достал серебряную монету.
– Вот, это вам с приветом от Бьоркиса, старшего жреца Высокого Храма. – Прозвучало суховато, но так Квентин и собирался, поскольку не был уверен, какого приема ему следует ждать. Тем не менее, вложив серебряную монету в руку Дарвина, он понял, что этого человека бояться нечего. Дарвин выглядел очень по-доброму. Ярко-голубые глаза на морщинистом загорелом лице подслеповато помаргивали. Густые каштановые брови, казалось, жили собственной жизнью, и вполне соответствовали большим усам и бороде. Под плащом виднелась ряса жреца, только непонятного серого цвета.
– А-а, старый лис послал тебя с этим! Вот не ожидал… – Отшельник задумчиво перевертел монету в руке. – И что с ней делать? – Он повернулся к Квентину: – Многие полагают, что им знакомы все дороги, а широкого пути не замечают… Впрочем, ты вряд ли понимаешь, что я имею в виду. – Квентин тупо смотрел на него. – Конечно, не понимаешь. И все-таки он послал тебя сюда, – размышлял будто про себя отшельник. – Хорошо. А еще что-нибудь он сказал?
– Еще он сказал, что ищет более яркий свет.
При этих словах оба мужчины расхохотались. Тот, который молчал, очевидно, внимательно следил за разговором.
– Он так и сказал? – Дарвин опять рассмеялся. – Клянусь бородами богов, для него еще есть надежда.