Страница 9 из 64
Ну, про Варсоберды Хрольф и сам знал достаточно.
– Передай отцу, – не без гордости сказал шеппарь, – что я завтра приеду, посмотрю на готовую голову Дёдскло, а буде не понравится та, что есть, будет он спешно резать новую. Да пострашнее! Понял?
Мальчонка радостно кивнул и стремглав бросился к своей лодке, которую оставил на восточном берегу Бирки.
Лик Дёдскло не обманул ожидания Хрольфа. Драконья морда оказалась страшна, как Хель.[77] Шеппарь сам водрузил ее на форштевень и вбил крепежный клин.
– Когда поведешь драккар ко Двору Богов? – спросил его корабел. – Люди-то из Виксберга успеют до новой луны?
Умелец лишь хотел похвастаться тем, что справился с работой расторопнее виксбергских сотоварищей по долоту и скоблю,[78] а в итоге опять оборотил Хрольфа лицом к его невежеству. Оказалось, что новую ладью надо прежде всего прочего гнать в самое сердце Уппланда – к Священной роще Упсалы, ко Двору Богов. Что за требы надобно там исполнить? Шеппарь даже не догадывался. Придется искать ведуна, только где ж его этой глуши найдешь…
Радость от обретения нового драккара оказалась изрядно подпорчена мыслями о том, сколько же еще хлопот выпадет на его долю прежде, чем пахнущие стружкой и смолой ладьи смогут отправиться в свое первое настоящее плавание по волнам Восточного моря…
Корабелы из Виксберга отстали от умельцев Екебю всего на два дня. С божественным именем второго драккара племянник Неистового Эрланда не мудрил: там, где прошелся Коготь Смерти, всегда появляется Черная Кровь. Сватблуд по своему характеру должен был замыкать строй драккаров и спасать всю ватагу от различных неурядиц похода.
И вот к середине реюня,[79] возле мостков Хрольфа раскачивались на невысоких озерных волнах два новых и один видавший виды драккар. Ни дать ни взять умудренный годами отец и превзошедшие его ростом и статью сыновья. Страх того, что он поступит не так, как должно, и тем самым превратится из Хрольфа-морехода обратно в Потрошителя сумьских засек, сделали племянника Неистового Эрланда покладистым, как засидевшаяся в девках невеста. Он почти не принимал участия в рассадке своего разросшегося манскапа по драккарам. Все прошло, можно сказать, благостно, точно сто двадцать шёрёвернов испокон веку плавали вместе. Приходилось осаживать только тех, кто желал всенепременно оказаться на одном корабле с Каменным Кулаком. Но старенький Трюморк никак не мог вместить больше пять десятков руси. Это было, пожалуй, единственным неудобством, которое испытал Хрольф, становясь сторешеппарем[80] над тремя драккарами.
Новый чин не позволял племяннику Неистового Эрланда, как прежде, стоять у родерарма,[81] но мысль о том, что кто-то займет место у кормового весла, приводила его в ужас. Родной Гром казался Хрольфу продолжением его рук. Ну кто еще проведет ладью через пороги, не чиркнув дном о камни? И все же хотя бы для вида ему пришлось выбрать лиллешеппаря,[82] в том числе и для прославленного драккара Неистового Эрланда. И выбор Гастинга удивил всех. Верный Аво, бессменный помощник Хрольфа на Громе, стал у родерпинна[83] Дёдскло. Ёрн Большой Шрам был назначен верховодить на Сватблуде. Против обращения этих людей в лиллешеппарей никто и слова не сказал. Но когда Хрольф огласил свое желание видеть у кормового весла Грома рыжего венедского верзилу, который за полгода лишь едва-едва освоил свейский язык, многие решили, что сторешеппарь глумится над своим прежним манскапом.
– Зато он никогда и никому не отдаст родерарм, – отвечал Хрольф на все попытки его образумить. – Да, без меня он сам ни за что не приведет Гром на Бирку. Только вы поймите, что ежели мой драккар вышел в море без меня, то его судьба уже не моя забота.
Будучи вне себя от негодования, Улле даже хотел пересесть на сундук одного их новых драккаров, но Хрольф сделал его помощником Ольгерда, и гёт смирился, почти обрадовался. Хоть называться шеппарем, пусть даже и lille,[84] было почетно, но, в конце концов, день-деньской стоять у родерпинна не так уж и весело…
Все, что можно было подготовить к походу в Овсяную заводь, было подготовлено. Сторешеппарь более не мог найти ни единой причины оставаться на Бирке, но не обнаруживал в себе и избытка смелости прокричать отплытие. Его манскап уже начал роптать, прочие шеппари ходили мрачнее тучи, а Хрольф все кивал на то, что ждет знамения от самого Тюра.[85]
И однорукий небесный ратарь выказал сыну Снорри свое благоволение.
Ватага грозовых туч пришла с севера. Они ворвались на небосвод узким клином, разгоняя безответное стадо кучерявых облаков. В мгновение ока потемнело почти как после заката. И только тут налетел ветер. Мэларен вспенился кудлатыми волнами. Пригнулись чахлые березки Бирки. Жалобно заблеяли козы и замычали коровы, щипавшие в рощице реюньскую траву. Фольки побежали спешно отвязывать скотину от колышков и стволов, дабы загнать в стайки.[86] И в это самое мгновение на землю хлынул нескончаемый поток молний. Огненные стрелы вонзались в твердь островов и озерные хляби так часто, что их громы сливались в непрерывное грохотание, от которого кровь скисала в жилах и головы гордых шёрёвернов втягивались в плечи по самые уши. Казалось, от света молний можно ослепнуть.
И при этом с небес не упало ни единой капли дождя.
Сухая гроза бушевала долго. Люди боялись находиться под кровлей, но еще больше опасались покидать дома. В ужасе они призывали Тюра упросить Тора[87] смилостивиться, но бог грома был непреклонен. Он продолжал высекать из туч исполинские искры, точно желая сжечь ими все живое на Бирке.
Но, несмотря на огненный шквал, что обрушивался на каменистый остров, ни один дом, ни один драккар в заводи не пострадал. Только на южной окраине варяжского селения вспыхнула одинокая береза, чуть дальше в роще посреди полянки загорелась еще одна и еще. И тут гроза двинулась прочь. Молнии засверкали на юге-юго-западе, где-то рядом с Виксбергом. Потом еще дальше, и еще, и еще.
И только тут хлынул дождь, если низвергшийся с неба водопад можно было так называть.
Даже недалекий умом Олькша и то увидел в этой грозе знамение. Старший сын Одина настоятельно требовал от викингов двинуться на юг. В своем нетерпении он дошел до того, что сам забил предназначенного ему жертвенного козла. Когда дождь унялся, фольки нашли его почерневшую тушку подле березы, которая загорелась первой. И никого не удивило, что молния попала в того самого козла, которого племянник Неистового Эрланда собирался возложить на костер в священной роще Упсалы. Так, по крайней мере, утверждал сам Хрольф.
Если бы не новые драккары сторешеппаря, то ватага из десяти кораблей уже на следующее утро после грозы покинула бы заводь Бирки и устремилась на юг. Но освятить ладьи было так же необходимо, как заточить перед боем билу или заплести косы. И потому соратники Хрольфа с утренней зарей поплыла на север.
77
Хель – у древних скандинавов правительница царства мертвых; до пояса – прекрасная дева, а ниже – скелет.
78
Скобель – древний прототип рубанка.
79
Реюнь – месяц сентябрь по древнеславянскому календарю.
80
Сторешеппарь (Storesjeppare) – старший капитан (швед.)
81
Родерарм (Roderarm) – на драккаре рукоять, плечо рулевого весла (швед).
82
Лиллешеппарь (Lillesjeppare) – младший капитан (швед.)
83
Родерпинн (Roderpi
84
Lille – маленький, младший (швед.)
85
Тюр – у древних скандинавов Бог войны, сын Одина и сестры морского великана Хюмира, – третий из Асов после Одина и храбрейший среди них. У него одна левая рука, так как правую он потерял, спасая богов от Фенрира, но это не мешает Тюру быть искусным воином и принимать участие в сражениях. Является одним из двенадцати главных богов.
86
Стайка – устаревшее название стойла.
87
Тор – у древних скандинавов Бог грома. Сын Одина и богини земли Ёрд. Тор высок, мускулист, рыжеволос. После Одина, своего отца, Тор считался самым могущественным богом. Еще ребенком он поражал всех своей силой и мощью. Есть сказка о том, как однажды в детстве мать Тора увидела его жонглирующим десятью мешками медвежьих шкур. Она сначала испугалась, но, поняв, что это всего лишь игра ребенка, успокоилась. Он был веселым и добрым ребенком, но иногда у него были приступы странной ярости – он становился совершенно неуправляемым. Когда Тор вырос, он вернулся в Асгард и занял одно из двенадцати мест в храме суда. Он не так мудр, как его отец, но зато во всем мире нет никого, равного ему по силе, как нет на земле человека, который бы смог перечислить все его подвиги. Он покровительствует крестьянам-хлебопашцам и зорко охраняет их дома и поля от нападений злобных великанов – хримтурсов. Недаром люди говорят, что, если бы не было Тора, великаны уничтожили бы весь мир. Бог грома велик и тяжел, и его не может выдержать ни одна лошадь, поэтому он или ходит пешком, или ездит по небу в своей окованной железом колеснице, запряженной двумя козлами: Тангиостром и Тангрисниром. Они быстрее ветра, быстрее даже восьминогого жеребца Одина мчат своего хозяина через моря, леса и горы. У Тора есть волшебный пояс, который в два раза увеличивает его силу, на руках у него толстые железные рукавицы, а вместо копья, меча или лука он носит тяжелый железный молот Мьёлльнир, разбивающий вдребезги самые толстые и крепкие скалы. Тор редко бывает в Асгарде: он дни и ночи сражается на востоке с великанами. Но когда Асам угрожает опасность, им стоит только произнести вслух его имя – и бог грома сейчас же является на помощь.