Меня не ждали, а я приперлась!

Идти пришлось минут пять в моем состоянии, наконец-то, я стала видеть что-то похожее на дом. Подойдя к нему, меня постигло большое разочарование. В доме не просто никого не было, там, видимо, уже лет сто никого не было как минимум.

Дом тоже был сделан из натурального камня, возможно, его даже когда-то собрали тут в округе. Большая деревянная дверь, которая была на кованых петлях и имела вместо ручки кольцо, сейчас была разъедена паразитами, покосилась и покрылась мхом. То, что когда-то было ставнями на окнах, теперь либо покосилось, либо вообще отвалилось полностью. И рухнули они вместе с моими надеждами на помощь и тепло.

Но так как дождь решил, как назло, усилиться, придётся найти тут самый сухой угол, отдохнуть и переждать дождь. С трудом и скрипом на весь лес у меня получилось открыть то, что когда-то было дверью. Внутри было темно, пахло сыростью и плесенью, очень надеюсь, что тут я не подцеплю неизвестную заразу. Когда сделала шаг внутрь дома, пол подо мной очень жалобно заскрипел и затрещал, говоря о возможности треснуть. Сделав глубокий вдох, я всё-таки бочком пошла вдоль стен, задевая остатки, видимо, когда-то стоявшей тут мебели. Мне на нос упали несколько капель дождя, заставив меня поднять глаза вверх, и в очередной раз расстроиться, от кровли тоже остались одни кусочки. Пройдя в темноте еще, чуть не свалилась в дыру в полу, но смогла удержаться за остатки от лестницы, которая вела на второй этаж. Подниматься по ней не было ни желания, ни сил, поэтому пошла дальше. Прошла одну комнату, в которой был большой камин, и стояло что-то наподобие дивана и кресел, которые валялись на боку. Следующей комнатой оказалась спальня, в которой стояла небольшая кровать, и тут было относительно сухо, так как крыша была, видимо, еще целая. Рядом с кроватью стоял сундук, открыв который, нащупала сухое одеяло. К моему удивлению, оно было полностью сухим и совершенно ничем не пахло, будто не пролежало тут столько времени.

Мои силы были совсем на исходе, руки тряслись, ноги подкашивались, а глаза слипались. Поэтому скинув с себя всю мокрую одежду, завернулась в одеяло и легла на кровать, надеясь, что во сне меня не сожрут клопы или еще какие твари.

Глава 3

Выспалась я очень хорошо, под одеялом было тепло, и никакая живность за мягкие места тоже не кусала, тревожа мой сон. Тело еще продолжало болеть, и немного саднили царапины, полученные на вчерашней прогулке в лесу, в остальном все было вполне неплохо, учитывая полет с четырнадцатого этажа. А вот на этом месте мой мозг тормознул и решил, что нужно все-таки разобраться, что произошло: «то ли я теперь мозги в банке у какого-нибудь горе-ученого» или как еще один вариант «я всё-таки просто в коме». В реальность происходящего не верилось от слова совсем. Полежав и еще подумав, поняла, что раз под одеялом тепло, и тело не сильно болит, то скорее всего кома и морфий. Из комы вышла и поэтому чувствую тепло под одеялом и небольшую боль, а из-за морфия боль небольшая, но это тоже неточно. Подумала, что нужно открыть глаза и определиться с вариантом положения дел.

Открыв глаза, ничего не увидела и немного удивилась, только потом сообразила, что я вместе с носом и глазами уползла под одеяло. Нисколько не удивлюсь, что я вчера так замерзла, что свой любопытный нос между коленок отогревала и, судя по тому, как скрипнула и прострелила спина, значит, это именно так и было. Очень осторожно, как сапер на минном поле, я вылезала из-под одеяла. Именно в этот момент, когда мои глаза увидели спальню, стало ясно, что вчерашний дом мне не приснился, или в коме отличные лекарства и меня шизует не по-детски.

Спальня была выполнена в каком-то средневековом стиле. Даже кровать имела бархатный коричневый балдахин и резные столбы. Кровать тоже, видимо, была сделана из настоящей древесины. Решила осмотреть кровать, что самое интересное - в этой комнате совсем не пахло сыростью или плесенью, она будто только недавно было убрана. Даже потеков воды и грибка на стенах нет, а когда я входила в дом, на других стенах это все точно было, как и дыры в полу.

Опустив голову, заметила красивое одеяло, верх которого точно был сделан из шелка. Приподняв одеяло, я заметила, что спала поверх покрывала, которое было такого же цвета, что и балдахин, только имело золотую отстрочку. Стала осматриваться дальше и наткнулась на то, что совершенно портило всю красоту, что тут была. На кровати, раскрыв свои большие кожаные крылья, лежала большая мертвая летучая мышь. То, что она мертвая, можно было сказать по её виду. Крылья были какими-то засохшими, пушистой шерстки не было. Морда лысая, обтянута темной кожей, точнее сказать прилипшей. Дальше торчали несколько клыков, скрюченные и торчащие в разные стороны усы, и венец этого творения было единственное перо белого цвета, которое торчало на этой лысой голове между немаленькими ушами. Когда я попыталась скинуть этот присохший труп с кровати, это чудо-юдо всхрапнуло и недовольно что-то проворчало, а потом, повернув голову, открыло желтые глаза и посмотрело на меня. Вот только уверенности в том, что смотрело оно на меня, не было, ведь оно оказалось еще и с косоглазием. Страшно мне не было, наоборот, стало интересно, за что так природа обиделась на предков этого создания, что сотворила такое с его внешним видом. Теперь, когда он лежал ко мне, скажем так, лицом вид, его был «обнять и очень горько плакать». На груди его был белый рисунок, но вид он имел такой, будто кто-то просто обвел его кости грудной клетки белой краской.

- Хозяйка проснулась! – радостно выдало это чудо.

- Хорошие нынче колеса дают, отлично торкают! - со смешком произнесла я вслух.

- Чего? – спросило это чудо, пытаясь обратно перевернуться на живот.

Посмотрев на эти предсмертные потуги, а по-другому это назвать было нельзя, перевернула страдальца, так как ему было нужно.

- Да я думала, что либо я мозги в банке, либо в коме на таблетках шизую. И учитывая, что я говорю с дохлой летающей мышью, которая спала вместе со мной в одной кровати, то второй вариант более подходящий к данной ситуации, – пояснила ему.

- Сама ты мышь дохлая! Я, между прочим, твой фамильяр - сильный и родовитый! Такие как я еще у твоей прапрабабки были! – гордо выпятив свою тощую грудь с рисунком, ответили мне.

- Ну, видимо, ты мне от прабабки по наследству и достался! – смотреть без улыбки на это было нельзя.

- Сообразительная хозяйка - это хорошо! Как ты догадалась, что я служил твоей семье, правда бабке, а не прабабке? – в своих попытках состроить серьезную моську, он вызвал у меня еще больше улыбку.

- Винтажная летучая мышь, обалдеть можно! – я даже глаза закатила.

- А что такое винтаж? А это дорого? – очень заинтересовался этот заморыш, который пережил голод, холод и смачный плевок судьбы.

- Зачастую да, это обычно то, что ценно даже через много десятилетий! – после моих слов он улыбнулся, или его так просто скривило, отличить было сложно.

- Вот, значит, ты уже поняла, насколько я ценен! – опять выставив вперед свои мослы, ответили мне.

- Не совсем. Ты больше относишься к винтажу, который валялся у бабки в деревне на чердаке с незапамятных времен, и никто уже не помнит, откуда он там взялся. А потом его достали, встряхнули вековую быль, вытрясли жизнь в виде жучков, паучков и тем, что моль недоела, накрыли грядки, чтобы редиска не мерзла от холода! – моя длинная речь, видимо, плохо и долго обрабатывалась его маленьким засохшим мозгом.

Пока мой компаньон по шизофрении обдумывал мои слова, я решила продолжить осмотр комнаты.