Страница 4 из 12
Глава 2
Городня, строительный объект
Жуков направился к нам со встревоженным лицом. Наверное, это первый несогласованный с ним предварительный визит из Москвы от нашей группировки. А человек он опытный, понимает, что в таком случае это вполне может быть проверка. Но, увидев мою жену, тут же расплылся в улыбке. Я понял, почему Жуков так успокоился, когда Галию рассмотрел, да еще всю такую нарядную. Ясно же, что если бы из-за каких-то проблем я сюда заявился, то очень вряд ли с женой бы приехал на разборки. Может, он решил вообще, что просто я от скуки решил жене показать, что мы тут строим…
— А, Павел Тарасович, вы к нам со своей супругой прибыть изволили? — тут же церемонно сказал он. — Позвольте представиться: Жуков Евгений Семенович.
— Да, всё верно. А это моя супруга — Галия Загитовна. Но, наверное, думаю, будет лучше, если мы все будем общаться по именам, — усмехнулся я, видя, как из Жукова культура прямо‑таки прёт.
Вот что значит — человек музей строит и проникся антуражем. Глядишь, ещё пяток музеев построят — и можно экскурсоводом в Эрмитаж пристраиваться.
В общем, утратив прежнюю тревожность, Жуков тут же предложил Галие показать, что тут и как. И чуть ли не первым делом повёл её туалеты показывать, по поводу которых со мной так сражался. Зайдя вслед за Жуковым и женой, я был приятно поражён тому, что тут всё уже было в готовом виде.
И красиво же получилось, чёрт подери! Как я и задумал: входя сюда, советские граждане будут тут надолго застревать. И плевать им будет и на стены под антураж древних крепостей, и на черепичную крышу. Вот где они, скорее всего, фотографироваться будут — чтобы эту неземную красоту дома потом людям показать.
Жуков явно через связи Захарова всё сумел добыть дефицитное — и раковины финские, и унитазы, и плитку итальянскую. В XXI веке такие санузлы были нормой для крутых ресторанов в гостиницах пять звёзд. Но для СССР в 1974 году это было просто что‑то запредельное, сбивающее людей с ног.
У нас самих‑то ванные комнаты очень пристойно обставлены в нашей квартире. Но Галия тоже была в приятном шоке, когда сантехнические объекты будущего музея начала инспектировать. А Жуков порхал вокруг, словно бабочка. И, слава Богу, хоть не жалил, как пчела, а просто трещал без умолку с невыразимой гордостью за то, что его руки причастны к созданию такой красоты, рассказывая, что конкретно из какой страны здесь из установленного…
Слава Богу, хоть в женский туалет зашли, а то он бы, наверное, и про писсуары также, не замолкая, рассказывал — как про унитазы, плитку и смесители.
Да, в такой туалет не стыдно и кого‑то из Политбюро отвести. Чувствую, когда Захаров приедет принимать объект, то обалдеет, увидев, насколько всё здесь сделано круче, чем во многих самых лучших объектах Москвы.
Ну так всё логично: я же руководствовался опытом столицы рыночной России XXI века, на процветание которой вся матушка Россия скидывается. Пусть даже, возможно, и без всякого на это желания. Но куда она денется…
К моему удивлению, Жуков не замолкал все десять минут, что мы этот туалет общественный осматривали.
'Скажи мне кто, что мне будут показывать десять минут общественный туалет, и мне будет не скучно, я бы в жизни такому не поверил. Но нет, Жуков оказался лицедеем не хуже Марка Анатольевича. Про совершенно обычные бытовые вещи — что может быть приземлённее, чем унитаз, хоть и финский, — он рассказывал так интересно, что эти десять минут мне скучать вовсе и не пришлось.
Правда, немножечко магию торжественного вещания Жукова о том, как всё тут чудесно, нарушали достаточно свежие воспоминания во время моей предыдущей поездки сюда, когда он всячески протестовал против того, чтобы такие деньги на сортиры тратить.
Забавно, как он ловко переобулся, когда увидел, что в итоге вышло…
Наконец с туалетом было покончено, и мы пошли дальше. Там уже что‑то Галие Жуков показывал, а что‑то — я сам.
Больше всего времени мы уделили центральному залу, в котором панно с Мадонной будет и витражи. Я рассказал Жукову, что панно уже готово, а над витражами скоро начнут работать. Он был этим очень доволен.
А мы с Галией, конечно же, выполнили просьбу художников и внимательнейшим образом осмотрели все те окна, в которых витражи будут устанавливаться, прикинув, куда от них будет падать свет. Галия даже тут же всё и зарисовала, чтоб потом с художниками посоветоваться после приезда.
Жуков вначале был несколько удивлён, когда я, воспользовавшись тем, что Галия зарисовывает все и просчитывает под будущие витражи, сказал ему вполголоса:
— Мне необходимо все бумаги посмотреть по объекту.
Он спросил меня встревоженным голосом:
— Случилось что‑то?
— Про карагандинское дело слышали? По меховой фабрике? — спросил я его.
— А, ну да, ну да, — тут же закивал Жуков. — Понимаю. Я тогда сейчас отлучусь, все бумаги подготовлю, и прикажу заодно стол накрыть. Тогда с вашей супругой за него пройду, а вас мой помощник в мой кабинет проводит. Вы там сможете с бумагами моими поработать, а я жене вашей скажу, что вам там надо принять решение по обустройству ресторана. Ну, как там все украсить…
— Нет, про дизайн в ресторане не надо ни слова, — покачал я головой несогласно. — Галия сама очень любит такими делами заниматься. Тут же потребует, чтоб вы трапезу отложили, и она получила возможность этим самым дизайном заняться вместе со мной. Так я никакие бумаги посмотреть не смогу.
— А что тогда говорить? — удивлённо спросил Жуков.
— Да я и сам скажу… К примеру, что надо мне прикинуть, сколько тут плитки понадобится для финального обустройства. Она, скорее всего, не сразу сообразит, что речь же, в том числе, о дорожках идёт, которые тут прокладывать надо, что ей тоже может показаться интересным…
И тут мне в голову пришла идея, как точно гарантировать, что жена за мной не побежит…
— А вы покажите, Евгений Семенович, — сказал я, — наши проекты парка, что мы собираемся потом перед музеем разбить, и спросите её совета: надо ли там что‑нибудь добавить. Тем более что если вдруг действительно супруге в голову что‑нибудь интересное придёт, то мы эту деталь в проекте изменим.
В общем, прекрасно себе сговорились за спиной моей жены.
После осмотра ресторана и многоэтажки с квартирами, где ещё был непочатый край работы, так и поступили с Жуковым, как задумали.
Я за сорок минут, что Жуков мне выделил, прекрасно основные бумаги проштудировал по объекту. Ничего такого, к чему бы КГБ, решив сюда нагрянуть, могло бы придраться, не обнаружил. Нормально тут всё было, всё, как я и велел делать.
Ну, в принципе, так и должно было быть, учитывая, что этот проект с точки зрения бухгалтерии курировал главный бухгалтер «Полёта», которого не так давно ещё раз инструктировали и люди из моей команды. Неважно было, откуда Захаров добыл тот или иной дефицит, что я видел в музее, по бумагам все провели правильно.
Вернулся в зал, где Галию Жуков должен был отвлекать от моих дел. Они к накрытому для еды столу ещё и не подошли — стояли около другого стола, на котором был развёрнут план парка. И вполне серьёзно обсуждали какие-то детали по нему.
Галия не на шутку увлеклась, но я заметил, что и Жуков тоже поглощён разговором с ней на эту тему. Явно какие‑то её предложения по обустройству парка ему по душе пришлись.
Не став их отвлекать, сел тихонечко за стол, налил себе компоту, положил на тарелку бутерброд, да неспешно начал завтракать.
А Галия с Жуковым моё присутствие только минут через десять заметили. Всё же я человек культурный: громко не чавкаю, вилками-ложками не звеню, и тарелки не бью, когда трапезничаю.