Страница 10 из 12
Глава 4
Москва
Поблагодарив генерала от души, повесил трубку и вернулся к машине.
Приехал к месту встречи с Сатчанами. Они уже были на месте, как и Галия. И лыжи мои с палками были уже у них в машине.
— О, молодец, успел! — обрадованно рванула мне навстречу жена.
Обнял её, поцеловал. Подошли Сатчаны, и я поздоровался и с ними.
— Жена твоя говорит, ты с Раулем Кастро встречался? Ну и как оно? — спросил меня с интересом Сатчан.
— Пошли, покажу, — улыбнулся я.
Мы прошли к багажнику, и я его открыл.
Увидев длинный футляр, Сатчан с интересом присвистнул. Но когда я открыл футляр, и он увидел внутри винтовку, то просто обалдел.
— Нифига себе! Это же винтовка… А я думал, там какое‑то охотничье ружьё у тебя.
Впрочем, тут же его заинтересовала та самая табличка на оружии. Я ее перевел, как сумел, рассказал, где кубинцы ее у интервентов отобрали.
— И что, ты теперь дома у себя ее держать планируешь, что ли? — удивлённо спросил меня Сатчан.
Не успел ответить, поскольку тут женщины подтянулись к багажнику, сообразив, что мы с Сатчаном туда отошли неспроста. Тоже, конечно, винтовку увидели. Правда, Римма на неё удивлённо смотрела, а Галия — обрадованно:
— Паша, это что, та самая, что ли? С которой мы стреляли с яхты?
— Да, милая, она и есть. Заметили кубинцы, что она нам тогда понравилась, и теперь в качестве подарка вручили ее мне. Но я её сейчас, после нашей прогулки, в военную часть отвезу на стрельбище. Пусть лучше она там хранится, чем у нас дома, правильно? Я же всё‑таки не член Политбюро, чтоб такую штуковину у себя дома держать. А обычное охотничье ружьё у меня и так имеется.
Захлопнул багажник, быстренько забрал лыжи с палками из салона машины у Сатчана. И через пару минут мы уже отправились кататься по лесу.
За винтовку я особенно не переживал: даже если кто‑то её вдруг утащит из машины, то, едва увидев табличку, тут же постарается вернуть обратно. Да и тем более сейчас не девяностые, чтобы по багажникам машин шарить.
Когда оторвались от девушек на несколько десятков метров, решил переговорить с Сатчаном насчёт моего недавнего кадрового предложения.
— Слушай, дружище, а чего ж ты отказался‑то комсоргом в МГУ идти? Ждёшь более выгодного предложения от Захарова?
— Да как сказать, — поморщился Сатчан. — Римма очень негативно к этому отнеслась. Я вообще не понял, если честно, что произошло. Вначале-то она явно обрадовалась. Тестю позвонили, он тоже дал добро, сказал, что для моей карьеры это очень полезная должность. Я уже стал прикидывать, что дальше делать, в том числе чтобы и тебе позвонить по этому поводу, рассказать, что пойду в комсорги в МГУ. И тут вдруг Римма врывается ко мне. Глаза бешеные, чуть ли не кровью налитые, и кричит, что нечего мне делать в этом МГУ. Я вообще не понял, почему её точка зрения так сильно изменилась.
Сказав это, Сатчан тут же обернулся кинуть взгляд, где сейчас Римма, и успокоился: девушки были метрах в тридцати от нас, и точно наш разговор слышать не могли. Они достаточно оживлённо, к тому же, между собой болтали.
— А с кем Римма говорила перед этим? Может, с какой‑нибудь подружкой поделилась, а та её настроила против этой твоей новой карьеры?
— Да нет, вроде бы. Она ж не дура про новую возможную должность тут же своим подружкам рассказывать. У них ведь тоже и мужья есть, которые рвутся карьеру делать, и знакомые хорошие, которые могут такую должность лакомую перехватить. Она только с тёщей поговорила по телефону, вот и всё.
— Так, может, тёща её и настроила против?
— Ну, не знаю, — ответил Сатчан неуверенно. — Насколько я знаю Аверина, он вовсе не подкаблучник. А он мне совершенно чётко сказал, что я должен занять эту должность, поскольку это очень хорошая возможность для моей карьеры. Я вообще себе не представляю, что должно было случиться, чтобы тёща поперёк своего мужа пошла и Римму вот так настроила против этого. Загадки какие‑то сплошные… Бермудский треугольник, блин!
— Ну ладно, а может, тебе всё‑таки в голову пришло, кого можно вместо тебя на эту должность продвинуть, раз ты сам никак не можешь из-за Риммы?
— Да ты знаешь, никого, чтобы точно тебя не подставить, к сожалению, так и не припомнил, — развёл руками Сатчан, чуть при этом не уронив одну из лыжных палок. — Друзей‑то много, сам понимаешь. Но вот чтобы они тебя не подвели перед тем, кто тебя просил поискать надёжного кандидата, — такой гарантии дать не могу. Пить‑то с ними весело, и гулять тоже, но тебе же нужен надежный человек, тем более ты сам в этом МГУ ещё учишься. Слушай, а этому Кожемякину Артёму ты так и не позвонил, что ли?
— Да почему, позвонил конечно, — сказал я. — Но вот в точности, как мы с тобой обсуждали, странный он какой‑то. Пообещал в скорости перезвонить. Ясное дело, у него‑то потенциальных кандидатов на такую должность море должно быть, учитывая, где он работает. Но вот уже суббота, и пропал он просто‑напросто с концами, как будто его и не было. Вот реально странный он какой‑то мужик, если честно.
— Ну ладно, Паш, — сказал Сатчан, — я тогда подумаю ещё. Может быть, всё‑таки удастся кого‑то припомнить достаточно ответственного и чтоб мог потянуть такую должность, — со вздохом пообещал он.
— А с Риммой что, совсем глухо? Может быть, мне с ней переговорить? — предложил я. — Может, она не совсем поняла, какие возможности есть на этой новой позиции для тебя?
— Нет, Паша, не надо, — покачал головой Сатчан. — Очень уж она непримиримо настроена к этому. Пообещала мне, если я всё же соглашусь на эту должность, и тестя против меня настроить. Знаешь, мне проблемы в семье ни к чему. Я лучше подожду, может мне Захаров что‑нибудь предложит, по хозяйственной части желательно. Чтобы я ещё и пользу нашей группировке мог приносить в новой должности…
— Ну ладно тогда, — сказал я, решив закрыть эту тему.
Накатались вдосталь, вернулись обратно к машинам. Закинул наши с Галией лыжи и палки к себе. А Сатчана попросил Галию забросить в город:
— Мне же сейчас винтовку, подаренную кубинцами, сдавать в военную часть надо будет ехать. Дело это может затянуться. К чему Галие меня ждать и мёрзнуть в машине?
К моему удивлению, Галия, хоть и выглядела уставшей, тут же воспротивилась:
— Я и не буду мерзнуть в машине! С тобой на стрельбище пойду!
Сатчан и Римма уехали, а мы вместе поехали в часть.
К моему удивлению, Догеев ждал меня уже прямо на посту. Заехав внутрь, остановился, вышел, поздоровался с ним за руку.
— Ну, Паша, ну ты и шухер тут устроил нам, конечно, в субботу, — улыбаясь, сказал мне инструктор. — Ну‑ка, покажи мне, что там у тебя такое. Полковник сказал, что якобы дарственное оружие от самого Фиделя Кастро.
— Почему якобы? — с достоинством произнес я. — От него и есть.
Открыл багажник и предъявил ему подарок. Глеб Александрович тут же с большим интересом достал винтовку из футляра, осмотрел её, особое внимание уделив, конечно же, табличке. Так‑то он наверняка такие винтовки уже не раз видел. Решил, правда, сразу же у него уточнить:
— Глеб Александрович, а такие американские снайперские винтовки у вас тут есть на стрельбище? А то что-то они мне ни разу не попадались…
— У нас нет таких. Такие есть только на специфических стрельбищах. Ну, ты сам должен понимать, на каких, — улыбнулся инструктор.
Видимо, он имеет в виду какие‑то стрельбища, где сотрудников ГРУ готовят, — подумал я и кивнул.
— Жалко, — сказал я. — Тогда, наверное, патронов к ней у вас тоже не будет?