Страница 50 из 100
Что мне уже не нужно корчить из себя айсберг. Что я наконец-то им стала!
А там уж, вот на такой метафизической адовой сковородке, истекли те самые двадцать минут, о которых говорил Паша. И я решилась действовать.
Я выдохнула. Мысленно перекрестилась.
И впилась глазами в Сенкевича, безмолвно прося у него поддержки, а когда получила ободряющий кивок, перевела взгляд на любимого палача.
В упор.
Он сидел абсолютно расслаблено. Одна рука на столе, вторая вальяжно закинута на спинку стула. Смотрел исподлобья. Давяще! Но с едва уловимой улыбкой на лице. Рядом с недовольно надутыми губами кипела от негодования его забытая сисястая блондинка.
Шикарно!
Прямо допинг для моего некогда разбитого в хлам самолюбия. Потому что сейчас Игнат Лисс невербально пытался мне донести, что он заинтересован. Очень. И если я захочу, то получу его. Мне просто нужно пренебречь своим спутником, потому что он уже сделал это — списал свою музу-однодневку в утиль.
Как это мило, господи.
Наверное, не нужно говорить, что после такого искрометного комплимента в мой адрес, мне не составило никакого труда отвернуться от Лисса и со щенячьей нежностью посмотреть на Сенкевича? Дотронулась до его ладони, как он и просил, а затем потянула Пашу на себя и прошептала ему на ухо.
— Не знаю, что ты задумал, но я согласна. На все.
— Уверена? — с проказливой улыбкой уточнил он, а я тут же кивнула.
А потом с восхищением смотрела на то, как мой муж за кругленькую сумму покупает мне тот самый чертов пистолет, что я у него попросила. Лисс же только с прищуром смотрел на этот аттракцион невиданной щедрости, а затем недовольно поджал губы и замахнул добрую порцию виски из своего рокса.
Я же лучилась радостью, когда нам отошел соответствующий лот.
А затем с удивлением посмотрела на Синкевича, который протянул мне руку и сказал, как отрезал:
— Пошли
— Куда? — все еще улыбаясь, уточнила я.
— За обещанным сюрпризом, моя хорошая.
Я не смела возражать. Поднялась на ноги, а затем почти схлопотала инфаркт миокарда.
Вот такой рубец!
Потому что Лисс пытался своим взглядом превратить мою черепную коробку в дуршлаг. Но я лишь вложила ладонь в руку Сенкевичу и пошла за ним слепо, куда бы он там меня ни повел.
Хоть на край света, честное слово!
А через минут пять оказалась с задранной юбкой и с членом внутри, сидящей на шатком столе в какой-то подсобке, заставленной ящиками с алкоголем. Но протестовать не смела.
Только прикрыла глаза и представила себе, что пока я вот тут и вот так отвязно отдаюсь одному мужчине, где-то там мой бывший супруг знает, что это происходит.
Что я делаю все это и мне хорошо! А ему становится больно, как когда-то было мне!
Когда он трахал мою лучшую подругу!
Когда он возил любовницу на Мальдивы, пока я с положительным тестом на беременность ждала его дома.
Когда он удовлетворял свою похоть, пока я пыталась выжить после выкидыша.
И я принимала в себя жесткие, размашистые, глубокие толчки Сенкевича. Я ловила свое удовольствие за хвост. Я подмахивала каждому жадному движению и зубами вливалась в шею своего любовника. Я рычала от подступающего безграничного кайфа.
И я кончала, наконец-то понимая: мой мир перестал вращаться лишь вокруг персоны Игната Лисса. где-то в моей жизни вспыхнуло новое солнце. Еще не так ярко, как мне бы того хотелось, но я с надеждой смотрела в его голубые глаза.
Обнимала его крепкие плечи.
И дышала с ним одним на двоих воздухом. С благодарностью. И с безграничной верой в то, что это только начало.
— Боже, Паша. — после того, как мы оба искупались в эйфории нашего совместного безумия, я хрипло и сбито шептала, пьяными глазами следя за тем, как Сенкевич деловито поправлял мой наряд.
Но не до конца. А так, чтобы было понятно — меня только что сладко трахнули. И мне это безумно понравилось. Я это осознала сразу же, как только меня вновь поставили на ноги, но запретили поправить помаду на губах.
— Не смей-шикнул на меня парень, а я охнула.
— Ты шутишь?
— Нет — категорично пресёк дальнейшие вопросы Паша, а затем безапелляционно потащил меня обратно в зал.
Вот такую: с припухшими от поцелуев губами и с чуть растрепанной прической. Но до безобразия сытую.
— Но все же поймут, что мы…
— Да.
— И он поймет.
— В этом-то и вся суть, Анюта.
— В чем же?
— Он больше не правит балом.
И Лисс это видел. И понимал. Смотрел на меня в упор с поджатыми губами и ничего не мог поделать с тем фактом, что его со всеми его невербальными сигналами задвинули на дальнюю полку. И даже больше — не позволили реабилитироваться.
Мы с Пашей вернулись за свой столик, но лишь за тем, чтобы забрать свой выкупленный лот. А дальше просто со смехом покинули мероприятие. Вот и все!
— Понравилось? — уже сидя в машине, спросил меня Сенкевич
— Очень — тут же кивнула я.
— Отлично. Через месяц повторим.
Ох, черт.
Глава 26 — Словно птица в небесах
Аня
Зима.
Как приходит любовь?
Ярко!
С фанфарами и с фейерверками. Она бурлит в твоей груди и обваривает нервные окончания крутым кипятком. Она искрит на кончиках пальцев. Она лишает сна и заставляет тебя улыбаться без причины. Она, как гудящее электричество —пронизывает тебя насквозь и укутывает в эмоции.
А как же любовь уходит?
Тихо.
По-английски.
Ты не заметишь, как она бесшумно притворит за собой дверь. Раз — и в твоём сердце останется лишь глухие воспоминания о том, как это было. Как громкой, оглушающей музыкой гремели в твоей голове надежды на счастливое будущее, а затем растаяли, словно дым.
И человек, некогда дорогой тебе и важный, стал вдруг просто проходным персонажем.
Был. И нету.
Когда мне стало все равно?
Даже не знаю, но это случилось.
Однажды, где-то спустя месяца три после того памятного маскарада, я вдруг почувствовала, что, сидя в ресторане на втором ярусе, я более не имела желания смотреть на первый, где в компании очередной прекрасной любовницы ужинал Игнат Лисс.
Мне просто больше это было не нужно. Сердце рядом с ним билось ровно, а не гудело, как раньше, трансформаторной будкой.
Нет я не поражалась самой себе, как это обычно бывало у девушек в моей ситуации. Не задавалась вопросом, адекватная ли я вообще была, когда посмотрела в свое время в сторону Лисса. Ничего такого. Ведь мой бывший супруг на самом деле был шикарным мужиком.
Просто вау!
Высокий, умный и богатый — это уже бинго для любой женщины. А там была еще и стать. Манера держаться. Умение преподносить себя. Игнат всегда вышагивал победителем, смотрел с вызовом и заставлял его хотеть во всех смыслах.
У меня, как отрезало.
Я его, так скажем, переела. Как мандарины или шоколад. И теперь у меня появилась на него отчетливая аллергия. Не то, чтобы меня как-то перекашивало при его виде, но интереса не наблюдалось.
От слова «совсем».
Нет поначалу у меня еще подкашивались ноги, дрожали поджилки и по телу пробегал нервный ток осознания — он рядом. Но каждый раз, я чувствовала, что словно бы пустею. Что из моей разбитой вазы души утекает та грязная жижа, которой ее заполнил Игнат Лисс.