Страница 30 из 100
Да ничем! Им промыла мозг безумная мода. Тебе, ну не знаю, наверное, мать. Но по своей сути, вы ничем не отличаетесь друг от друга. И то и другое — безвкусно, уродливо и никак не поднимает нам, мужикам, член. Завтра какая-нибудь инстаграмная пиписька скажет бабам, что в моду вошли кастрюли на голове, и они суматошно побегут скупать это добро по посудным лавкам. И этот факт.
— Но? — подалась я к Павлу ближе, внимая каждое его слово.
— Но стоит понять, на кого в этом болоте с лягушками посмотрит прекрасный принц, верно?
— На самую красивую? — закусила я губу. — И самую яркую, быть может?
— Чушь собачья.
— Почему?
— Потому что красота и яркость не имеет веса для мужчины, если женщина не ценит себя. Она, глупая и неуверенная в том, что ее любят вот такой, как она есть, бежит, сверкая пятками, к косметологу, где с поросячьим визгом превращает свои губы в вареники. А потом обижается, что ее «жертву» во имя красоты не оценили.
Но ведь она так старалась. Убирала себе комки Биша, выщипывала брови, делала ринопластику и дальше по списку, лишь бы стать точной копией вон той модели из зомбоящика. А что в итоге? Она все та же лягушка, но теперь уже из другого болота. Одна из бесконечного множества проштампованных модой дур, которые так и научились любить себя.
— Звучит ужасно.
— Но это правда, — похрустел костяшками пальцев Паша, а затем и вовсе рассмеялся. — Я видел женщин, которые были и вполовину не такие красивые, как ты, Аня. Некоторые из них не умели краситься. Некоторые — одеваться. Были и такие, что страдали лишним весом. Но на них всегда имелся бешеный спрос.
Мужчины готовы были драться за их внимание.
— В чем же их секрет? — задержала я дыхание, в ожидании ответа Павла.
— Они себя любили. Не мужиков — себя. Им с детства втрамбовывали в голову, что они принцессы. А потому они тратили свободное время на то, чтобы сверкать, словно драгоценный бриллиант в золотой оправе, а не на варку борщей для мудака, что даже не может купить ей новую шубу. Пусть она ей и не нужна. Вот, что ты должна понять. Сначала ты, потом — мужик. И никогда иначе.
— У меня были шубы!
— Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я толкую.
— Но есть куча обстоятельств!
— Это его проблемы. Значит, он не справился. Значит, он лох и жалкий неудачник, который не может обеспечить своей женщине рай. А если он не может, то почему ты должна давать этот рай ему? Все работает иначе, и ты не обязана его спасать.
Поняла меня?
— Он хотел секса: грязного, разнузданного, пошлого. Я ему его не дала!
— Не важно. Это всего лишь предлог. Дала бы и он бы нашел еще тысячу и одну причину за что тебя обосрать. Потому что ты бы это позволила. Ну, скажи мне, что я не прав.
— Я не знаю, — потеряно выдохнула я.
— Зато я знаю. Итак, подведем маленькую черту под всем, что я сказал, — поднял кулак вверх и выбросил указательный палец, а затем и средний, чеканя, — любовь к себе и границы.
— Границы?
— Да! Мужчина должен понимать сразу, как с тобой нельзя поступать. Простила —это ты размазня, а не он мудак. Он просто поступил с тобой так, как ты ему разрешила. И никак иначе!
— Значит, во всем, что произошло в моем неудавшемся браке, виновата я сама? —возмущенно выдохнула я, поджимая губы.
— Ну, не я же, — пожал плечами Паша и улыбнулся мне с изрядной долей жалости.
— Это не справедливо. Я не могу отвечать за действия другого человека.
Но мой собеседник вдруг откинул голову и рассмеялся, а затем даже похлопал в ладоши, качая головой.
— Вот именно, Аня. Ибо ты можешь отвечать за себя и свои действия. Но давай честно? Это ты простила своему мужу измену с лучшей подругой. Просто взяла и сожрала все это дерьмо, в надежде на то, что твоя вагина и вкуснейшие котлеты сотворят чудо, а там уж близок тот день, когда мудак вдруг превратится в преданного масика, капающего на тебя слюной. Да, так ты рассуждала?
Я отвернулась, потому что он бил прицельно, и мне было невыносимо слушать его обличающие, мою слабость и слепую любовь, речи.
— Да и потом ты вдруг решила, что раз понесла от своего мужа, то он должен резко переобуться в воздухе для тебя и дочери. Ты думала, а виноват в твоих фантазиях он?
— Перестань.
— Ну уж нет моя хорошая. Твой муж, конечно, гребаный черт, но ведь ты та, кто позволяла ему им быть. Иначе не пошла бы к нему позориться, раздвигая ноги.
Потому что ты хотела все это продолжать.
Где-то тут я треснула. И разбилась. И правда своими уродливыми щупальцами подняла мне веки, заставляя смотреть на свое прошлое широко раскрытыми глазами. И понимая совершенно точно, где я снова и снова сворачивала не туда.
Я верила — Игнат оценит. А получила пинка под зад, потому что верить нужно только в собственные силы.
— Я не справлюсь, — всхлипнула я, вытирая с глаз жгучие слезы обиды на саму себя.
Но Паша лишь качнул головой, а затем выдал:
— справишься.
— Но как? Я ведь серая и неприметная мышь.
— А станешь яркой и эффектной тигрицей. И для начала…
— Что? — задержала я дыхание.
— Мы научим тебя пользоваться своим телом правильно.
— Правильно?
— именно. Как я уже говорил, не тряпка красит женщину, а женщина тряпку. И если ты в своих ужасных туфлях, юбке, кофте, да еще и с косой наперевес подашь себя под правильным соусом, то тебя захочет даже самый привередливый гурман.
— Не верю, — шмыгнула я носом. Но Пашу было уже не переубедить.
— Верь. Порой встает и на монашек. Осанка. Походка. Дерзкий взгляд с поволокой, полный искушения и неприкрытого вызова. Улыбка, которая обещает, но ничего не дает. И все изменится.
— И где я буду этому учиться? — прижала я ладошки к вспыхнувшим щекам.
— Есть у меня в Питере одна приятельница, которая нам поможет.
— И чем она занимается?
— У нее есть школа танца. Очень крутая. Но тебе нужно одно конкретное направление — стрип-пластика, — отрубил Паша, а я едва ли в обморок не рухнула.
— Ну уж нет — фыркнула я и уже было хотела встать и уйти, но меня жестко осекли.
— Уйдешь, и это будет наш последний разговор. А дальше сама — мне плевать.
Минута давящего молчания. И я сломалась.
— Да или нет, Аня?
Черт возьми.
Глава 16 — Походка от бедра, и пошла.
Аня
— А может, лучше танго? — закусив губу от дикого смущения, спросила я у Паши уже на следующий день, переминаясь с ноги на ногу и с сомнением глядя на то место, в которое он меня привез.
Вывеска на здании гласила, что именно здесь находится школа танцев «Точка кипения», где я обязательно найду свой ключ к женственности. Но верилось с трудом.
— Танго? — переспросил мой визави, а я часто-часто ему закивала
— да.
— Хуянго, Аня. Ты должна научиться жечь сама, а не в связке с партнером, —скривился Паша и дал знак следовать за ним.
И я, все же нерешительно, но начала переступать ногами за парнем, пока перед нами не открылись раздвижные стеклянные двери. Дальше — лифт и самый последний этаж, где за стойкой нас уже ждал администратор.
Он же и проводил нас в зал, где у станка тянулась рыжеволосая девушка. При виде нас она расплылась в самой жизнерадостной улыбке, а затем кинулась обниматься с Павлом.