Страница 20 из 100
— Так их в два часа ночи приперли, — растерялась девушка.
—Ну и?
— Вы же сказали, учиться принимать решения самостоятельно, вот я и…
— Не получилось, да? — криво улыбнулась я.
— Мне до вас далеко.
— Ладно, Мань, ступай. Будут тебе хирурги.
И осталась в кабинете одна, сразу же набирая несколько контактов узких специалистов, из записной книги, которые соглашались работать не в штате, а по договоренности. Спустя двадцать минут вопрос сам собой устранился, а я потерла виски и натянуто улыбнулась своему отражению в огромном зеркале напротив моего рабочего стола.
Вот уже полтора месяца я смотрелась в него и пыталась научиться себя любить.
И забыть, как страшный сон, все те гадкие слова, что на меня вывалили.
Получалось ли? Если честно, то не очень. Но вот ненависть — да! Она росла и крепла, изо дня в день давая мне сил вставать и жить дальше.
Всем чертям назло!
А еще доказать обидчикам, что я чего-то да стою. Что я не паразит, который присосался к человеку, который меня не ценил и не уважал лишь только потому, что в его логове мне тепло и сыто жилось. Я думала, что так обычно и бывает: жена заботится об уюте в доме, а муж носит к ее ногам мамонта. А оказалось, что такая идеология преступная.
И никому не нужная.
Руки затряслись. Подавилась сердцем. И тут же отругала себя мысленно за то, что позволила хоть на минуту, но вспомнить прошлое. Нельзя! Нужно фокусироваться на настоящем! ведь уже есть чем гордиться!
Я переехала в Питер почти сразу же после развода. Думала, сдохну от горя, но нет.
Пока дышу. Работа спасла. Помещение для клиники нашлось почти сразу же.
Ремонт завершился оперативно. Оборудование приехало в срок. Ценные кадры перекупили. Неценные сами пришли.
И на свет появилось мое детище.
«Цирцея» — стала единственным в городе моноспециализированным местом для лечения кошек. Особенность — полное отсутствие собак и других животных, что сводило риск стрессов до минимума. Ну и, конечно, начинка: собственная лаборатория, отделения для агрессивных пациентов, УЗИ, рентген, зоопсихолог.
Я все сделала правильно. Так, как советовал мне монстр, за которого я имела несчастье выйти замуж.
Теперь вот на подходе был и второй филиал. Точнее, целый ветеринарный онкологический центр. Фишка — наличие радиолога, сложные операции, лучевая терапия, ну и, разумеется, паллиативная помощь.
Проблема, по сути, была лишь одна — мой возраст. Опытные специалисты с подозрением относились к моему проекту. Считали, что избалованная дочка богатых нуворишей решила поиграть в бизнесвумен. Натешится и все сольет в унитаз.
Неожиданно помог отец. Своим именем и грамотным парламентером, подогнал еще несколько проверенных людей, которые взяли на себя задачи, в которых я совсем ничего не смыслила, таких как бухгалтерия, маркетинг и закупки. На этом наше общение и заканчивалось. Старик до сих пор не мог мне простить того, что я профукала дело его жизни, оставляя за собой лишь жалкие крохи.
А мне было плевать.
Меньше точек соприкосновения с прошлым — меньше боли. И это все, что на данный момент меня волновало.
День прошел в суматохе. И для меня лично закончился лишь к полуночи. Я хоть и занималась организационными делами, но все же ставила и часы приема, чтобы не терять хватку, ну и все же быть поближе к персоналу. Получалось вроде бы.
Этим и жила, свято веря в то, что это именно жизнь, а не жалкое существование.
Домой же вернулась только в первом часу ночи. Обиженная Хурма даже не вышла меня встречать, лишь зыркнула с презрением со своего насиженного места на подоконнике. Я же только пожала плечами и двинула к холодильнику.
Достала зеленое яблоко и пошла в гостиную, где рухнула на диван и включила ночные новости. Болтали, как обычно, про политику, курс рубля, конфликты на Ближнем Востоке и подорожание электроэнергии к лету.
Никаких радостных известий.
Переключила канал.
И все.
Рухнула с отвесной скалы вниз. В моменте вскрылись старые раны, казалось бы, затянувшиеся и уже о себе не напоминающие. Они лишь ныли на погоду, но почти не мучили. А тут…
Слезы потекли по щекам сами и градом. Грудную клетку скрутило колючей проволокой. Я снова сошла с ума! Так катастрофически быстро.
Раз — и навынос.
И все смотрела на лицо моего бывшего мужа, что прямо сейчас улыбался на камеру и что-то болтал, одной рукой приобнимая платиновую блондинку невероятной красоты. Такую томную и фигуристую, что я сразу же снова себя возненавидела страшным образом.
За то, что неказистая. Невзрачная. И скучная. Такой и останусь, мечтая, что однажды меня полюбят за то, какая я есть, а не за умение феерично отсасывать.
А он пусть зажигает с модельками и актрисами. Пусты Мне ведь все равно, верно?
— Игнат, прокомментируйте, пожалуйста, степень серьезности ваших с Миленой отношений? — громко спросила ведущая светских новостей, но Лисс лишь загадочно улыбнулся, подмигнул своей спутнице и двинул дальше, не утруждая себя ответом.
У него были более важные дела — например, идти и смотреть фильм, на премьеру которого он и приехал.
Ведущая же уже за его спиной с пеной у рта принялась разглагольствовать об этом завидном холостяке и инвестиционном короле, на которого после его развода открыли охоту самые прекрасные хищницы столицы.
Я не выдержала!
Думала, переболела, а нет. Лишь обезболила себя тотальной занятостью, но не излечилась. И теперь, едва ли не падая замертво от шока, по стеночке брела в свою спальню.
Там, суматошно достала из прикроватной тумбочки конверт. Тот самый, что хотела, но не отдала Игнату в нашу последнюю встречу. А он так и не узнал, что у нас была дочь.
А потом ее не стало.
Остался лишь ее снимок внутри меня и маленькая флешка с записью сердцебиения.
Я обняла эти сокровища и повалилась на кровать, рыдая так горько, что голос рвался. Когда же спустя бесконечную вечность слезы стихли, оставляя после себя только икоту и судорожные всхлипы, я прохрипела, в темноте вглядываясь в снимок Узи.
— Не знаю как, но я обещаю тебе, доченька, что этот человек еще пожалеет, что бросил нас.
Глава 11 — Нолик
Аня
Ужасно суматошный день получился.
Потерла глаза устало и потянулась на стуле, просматривая ворох документации, что накопился за несколько дней. Где-то требовалась моя подпись, а где-то сверка.
Я покачала головой и тихо выдохнула, глядя на часы и фиксируя там безрадостный факт: стрелки стремительно приближались к полуночи.
— Но вот какие мне еще до кучи научные труды писать, а? Какие повышения квалификации проходить, когда времени на сон не хватает? — спросила я у собственного отражения и сокрушенно покачала головой.
Дожилась!
Уже сама с собой беседы веду. Ну а с другой стороны — больше ведь не с кем.
Верно? Я осталась совсем одна. Не к кому было идти со своими маленькими победами и радостями. Не от кого ждать поддержки, когда внутри вновь с треском что-то ломалось.
Я вроде бы была совершенно свободна, жила в этом мире, наводненном восемью миллиардами человек, но при этом, будто бы сидела в одиночной камере, где из собеседников у меня имелись лишь голос разума и безмолвный паук, плетущий паутину в самом сердце моего сознания.