Одиночка. Компиляция

На что Алекс честно ответил:

— Женщина — лучший подарок! — чем вызвал дружный смех.

— Кстати, ты помнишь, что сказал тем утром? — вдруг спросила Джин у него.

— Ну, в общем…

— А помнишь, что было написано в той страшной бумаге?

— Да…

— Мы тогда были под воздействием препарата, а ты нас загипнотизировал, внушил, что обеих любишь, и теперь это навсегда, — сказала она «загробным» голосом, глядя на Алекса остановившимся взглядом. Он посмотрел в другую сторону — Бриджит смотрела на него точно с таким же выражением глаз. Уткнувшись взглядом в стол, он обхватил голову руками и покраснел до кончиков ушей, но тут же услышал громкий смех жены:

— Джин, смотри — он, и правда, поверил!..

Разговоры за столом продлились еще часа три, затем Джинджер неожиданно сказала:

— Можно, я сегодня у вас останусь? Джек дом посторожит, а утром его домработница покормит…

— Конечно, оставайся! — ответила Бриджит. — Милый, уберешь со стола? — с обворожительной улыбкой обратилась она к Алексу.

— Уберу, конечно… — и они отправились в спальню, а мужчине пришлось исполнять роль Золушки из одноименной сказки.

В спальне Джинджер достала из пакета свернутые куски ткани и быстро описала Бриджит свою идею. Через полминуты размышлений Бридж согласилась, и они обе стали переодеваться. Ну и как теперь завернуться в эти длинные полосы, чтобы получилось красиво?.. Пока искали лучший вариант, время от времени тихо смеялись от щекотки. Наконец, все получилось примерно так, как хотели. Джин высунулась в дверь и позвала:

— Алекс, подойди сюда, пожалуйста! Только свет на кухне выключи…

В гостиной свет уже был погашен. Войдя в спальню, освещенную парой свечей по углам, Алекс увидел обеих подруг сидящими на кровати в позе «примерных учениц», с руками на коленях. Только вот одеты они были в что-то вроде футболок очень больших размеров, из-под которых виднелись краешки чулок. Талии были перевязаны широкими ленточками с красивыми бантами.

— Вот твои подарки…

— Даже не знаю, с какого из них начать… Вы обе такие красивые… — опустившись перед ними на колени, Алекс осторожно взялся за ленточки сразу на обоих «подарках» и тихонько потянул за них, развязывая бантики…

Дальше все происходило шумно и весело. Хорошо, что практически все постояльцы недавно съехали, и в мотеле почти никого не осталось. Джинджер наконец сумела избавиться от леденящей тоски и рвущего сердце одиночества, накопившихся за несколько лет. Друзья помогали ей в этом, как сумели, пусть даже такой способ излечения и противоречил многим нормам… сами знаете чего.

Утро началось с шума дождя, который так и не прекратился, разве что чуть поутих. Джинджер открыла глаза и посмотрела вокруг — ясно, спальня все та же… И на кровати все те же… Время уже близится к обеду («Вот это мы разоспались!..»), можно и чуть-чуть пошалить…

Зажав прядь своих волос между пальцами, Джинджер принялась щекотать нос Алекса, который начал очень смешно морщиться во сне и наконец проснулся. Джин тихонько смеялась, глядя на него. Она лежала рядом, не позаботившись укрыться, подперев голову рукой, и озорно улыбалась. (Потому что чувствовала себя как нечто большое, теплое и пушистое. Например, как довольная тигрица, временно спрятавшая когти и клыки.)

— Доброе утро, — сказал Алекс.

— Очень доброе.

Бриджит рядом не было, из приоткрытой двери ванной доносился плеск воды и голос — она что-то напевала. Алекс кончиками пальцев тихонько погладил Джин по щеке, от чего она зажмурилась, как кошка, разве что не замурлыкала.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю?

— Даже не догадываюсь, — ответил он.

— Когда Бридж мне рассказывала про тебя, то поскромничала, — тут Джинджер засмеялась. — А я думала, что она преувеличивает…

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Замечательно! Будто из зимы в лето попала, и целый день на ласковом солнце отогревалась… Мне хорошо рядом с вами. И не мучайся, Бридж ревновать не будет.

— Точно?

— Обещаю! — засмеялась она. — Мы с ней во всем помогаем друг другу. Только смотри, не обманывай нас. А то не простим!..

В спальню вошла Бриджит, замотанная в полотенце, и спросила:

— Ну что, соня, проснулся?

— Джинджер разбудила…

— Милый, как насчет завтрака?

— Для вас — все, что угодно. Кстати, дорогая, Джин интересовалась — есть ли у нас еще одно вакантное место жены?

Удивленное лицо Бридж нужно было видеть… Джинджер не выдержала, и уткнулась лицом в подушку, ее плечи затряслись от смеха. Наконец, она отсмеялась, и сказала:

— Ладно, я пойду в ванную, а вы пока обсудите вопрос с завтраком, — после чего встала с кровати, абсолютно не стесняясь, и «модельной» походкой прошествовала, иначе и не скажешь, в сторону двери. Спиной почувствовала ревнивый взгляд подруги и восхищенный — Алекса. «Ну стерва я, стерва, что тут поделаешь!..»

К столу дамы вышли все-таки одетыми — накинули те самые футболки. Ну, хоть что-то… Завтрак был «послепраздничным» — салатики (и тот самый «Оливье») из холодильника, и разогретый в пароварке плов. (Никто не решился сказать: «такое на завтрак не едят!..») Подруги заметно проголодались, поэтому разговоры начались только после того, как почти все было съедено.

— А вы слышали когда-нибудь староземельный анекдот про «первое октября»? — спросил Алекс.

— Нет, а про что он?

— Про нескольких женщин, пришедших на прием к врачу.

— И в чем суть?

— Они все собирались рожать примерно первого октября.

— Это почему? — заинтересованно спросила Джинджер.

— Одна из них ответила врачу, когда он задал такой же вопрос: «Мы все Новый Год в одной компании встречали…»

Они обе засмеялись практически одновременно, потом вдруг стали серьезными, и Бриджит сказала:

— Двадцатое число шестого месяца — тоже неплохая дата, правда?..

— Или вообще любое число любого месяца… — задумчиво дополнила Джин.

— Я вас обеих правильно понимаю?

— Совершенно правильно…

— Но тогда вам придется перестать пить даже вишневку — строго сказал Алекс.

Дамы переглянулись и Джинджер сказала:

— Мы согласны, с завтрашнего дня и перестанем!

— Вы что, решили выбрать меня вождем маленького племени?

— Да, но смотри — если не справишься, наступит матриархат!..

Потом всей компанией пошли отдыхать дальше. Нет, ничем предосудительным не занимались, только лежали на кровати и смотрели по местным каналам старые комедии.

А в середине дня Джинджер засобиралась домой. Алекса попросили отвернуться и, уткнувшись в подушку, он довольно долго слушал шуршание одежды и щелканье застежек. Но потом, в знак высшей степени доверия, ему даже разрешили застегнуть сзади молнию на платье.

Гостью проводили до двери, и на прощание она долго обнимала Бриджит, Алекса же поцеловала, причем совсем не формально и далеко не «по-дружески». Даже сама не поняла, зачем это сделала. Вот очень-очень захотелось, и все!..

Всю дорогу к дому Джинджер улыбалась. Она чувствовала себя очень хорошо. Не потому, что в очередной раз нарушила кучу прежних моральных запретов. («Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть…») И не потому, что все-таки решилась воспользоваться предложением подруги… Наконец-то ей больше не хотелось грустить и плакать. Жизнь продолжалась, а хорошо это или плохо — кто может знать наперед? По крайней мере, теперь есть к кому съездить в гости… Хотя бы всего лишь затем, чтобы вместе посмотреть старые фильмы.