А если это любовь?

ГЛАВА 33. Демид

Мигалки кругом, голова мутная. Я не понимаю, что эти люди хотят услышать от меня. у меня же перед глазами всё, как в тумане. Самая обыкновенная, беспросветная пелена. Ничего, кроме страха в глазах падающего Григория. Моего некогда лучшего друга… Как же так вышло?

Сидя на мокром гравии на обочине и схватившись за голову, я продолжаю качаться. Не верю. Пусть это будет просто сном. Пожалуйста. Я так устал испытывать боль. Пожалуйста.

Несколько тучных мужчин в полицейской форме что-то допытывают у меня, а я не знаю, что им сказать. Я только что на своих глазах потерял еще одного дорогого и близкого мне человека. Пусть мы были в ссоре, но у меня в мыслях не было, что сегодня станет встреча будет последней.

– Молодой человек, – уже яростно одергивает меня полицейский, – вас как зовут? Назовите своё имя, немедленно!

– Отстаньте от меня, – грубо и гневно рычу в ответ. Полицейские вздыхают.

– Не трогайте его! – очень знакомый женский голос. Это мой психотерапевт Анна Евгеньевна. А она что тут делает? Я вскидываю голову, и встречаюсь с женщиной взглядом. – Этот парень под моей опекой. На данный момент, – уточняет она, когда останавливается возле кучки имбецилов.

– Вы – кто? – с недоверием спрашивает другой полицейский. Мигалки продолжают раздражать мой слух, а перед глазами неустанно проигрывается картинка падения ребят. Я не смог удержать… или не хотел?

– Я психотерапевт…

Далее я не слушаю их разговор, а поднимаюсь и подхожу к краю обрыва, уже огражденного желтой лентой. Смотрю вниз… надо же как быстро спасатели вытащили обоих ребят. Правда, я так и не увидел ни того идиота, начавшего творить на дороге чёрте что, ни Григория.

Моя Милена… что я ей скажу, когда снова увижу? Что опять оплошал и попал в передрягу? Станет ли она слушать меня, а любить? Продолжит ли? Столько в голове мыслей. Мне сложно в кучу собрать все думки.

– Демид, – меня окликает Анна Евгеньевна, я оборачиваюсь, – иди сюда. Тебе надо ответить на несколько вопросов. Твои родители уже в пути. Я им позвонила.

– Черт. Их не надо было звать. Сам бы разобрался, – шиплю я. Анна Евгеньевна опускает мою реплику и, когда я подхожу, обнимает меня за плечи. Полицейские во все глаза таращатся на меня. Значит, я первый в списке подозреваемых.

– Рассказывай, – не дождавшись тучный мужчина с усами поторапливает меня.

– Я знаю только одного парня, остальных – нет. И то, четвертый участник смотался с места трагедии. А я потерял своего друга, пока пытался спасти незнакомца, – коротко ведаю события.

– А что до этого было? Демид, нам нужны все детали, – встревает полицейский, стоящий по правую сторону от дядьки с усами.

– По дороге незнакомый парень толкнул Григория, и мой друг чуть было не упал с мотоцикла. Я того нагнал и крикнул, чтобы прекратил, потому что наши гонки всегда проходят в честном заезде. Это правило: не причинить вреда другому и не жульничать, – я продолжаю смотреть в никуда и понимаю, что мне нужно было просто уступить тому болвану. Наплевать на его поведение и продолжить следовать за ним. Но я не мог просто так оставить попытку навредить того парня. Это неправильно.

– Хорошее правило, Демид, – соглашается полицейский, а потом вздыхает. – Свидетелей нет, к сожалению. И отпустить тебя мы тоже не можем.

– Почему не можете? – Анна Евгеньевна встает на мою защиту. – С минуты на минуту приедут его родители. Пока обстоятельства неясны, Демид будет дома под опекой своих родных. Если есть еще вопросы, тогда семья наймет адвоката. В виду несовершеннолетия парня, вы не можете его забрать без сопровождения взрослого.

Полицейским ничего не остаётся, как согласиться с Анной Евгеньевной. Затем я замечаю машину отца. Он и мама вылетают из нее галопом и несутся ко мне. А за нашим авто паркуется еще одна: отец и мать Григория. И старший брат Василий. Ох…

– Демид! – в ужасе кричит моя мама и кидается на меня, сгребая в охапку. – Что произошло? В чем дело, ты цел?

Отец начинает разговор с полицейскими, но я его уже не слышу, потому что все внимание обращено на маму. Ее глаза полны слез, которые она едва сдерживает. Я снова ее подвёл. Да я всех подвел, чего лукавить.

– Мам, – впервые за столько времени мой голос дрогнул.

– Демид, скажи, что твоей вины нет, – умоляет мама и отрицательно мотает головой.

– Моя вина только в том, что я не смог ухватить за руку Гришку. Я отвлекся, мам. Позвал на помощь другого парня, а тот, которого мы с ним держали, потянул Григория… и…, – я едва дышу, снова проигрывая воспоминания совсем свежей давности.

– Ты не виноват, сынок, – голос мамы стальной. Она мне верит. Я никогда ей не врал. Никогда.

– Мам, я… Милена… она мне не поверит. Я ее потеряю так же, как и Хрустальку, – этой мой страх, и он вырывается наружу.

– Нет. Милена умная девушка, и она всё поймет. Вот увидишь. Все будет хорошо, – заверяет она, удерживая меня в своих ладошках за лицо.

– Хорошо уже не будет никогда, – безэмоционально отвечаю я, уворачиваясь от пристального взгляда мамы.

***

В школу я не собирался идти. Несколько дней провалялся дома после пары допросов с пристрастием. О Григории мне ничего не говорят. Даже на вопросы не стали отвечать, которые я задавал там в их полицейской коморке. Со мной был мой отец.

– Почему я до сих пор не могу увидеть друга? – спрашиваю у отца, когда мы возвращаемся домой.

– Не знаю, – жмет плечом папа.

– А его родители? Молчат?

– Демид, я не знаю, – срывается он, повышая голос на тон, – извини, я не хотел. Просто… все навалилось так сразу. Только начали возвращаться в прежнее русло, и снова. Я же просил тебя бросить эти гонки. Зачем ты снова туда поперся? А?

Отец сжимает баранку руля до скрипа, и я вижу, как он себя едва сдерживает.

– У меня в мыслях не было подводить тебя, – бросаю в ответ, отворачиваясь к окну.

– Демид, – тон отца прежний, тихий и спокойный, – я за тебя переживаю. Милена звонила. Телефон оборвала. Позвони ей, прошу. Успокой. Иначе она явится к нам. Мне проблемы еще с Асташовым вот нафиг не нужны. Успокой свою мышку, прошу.

Я киваю, но ничего не говорю.

Это очень трудно.

Я всех игнорирую. Мышку, Арсения и Глеба, Лиду и Катю. Своих друзей, в ком за последнее время нашел крепкую поддержку.

Сегодня среда. Три занятия алгебры и геометрии я пропустил, как и итоговые контрольные. Вера Антоновна передала моей матери, чтобы я уже приходил в себя; как она сказала, на мой пути еще много всякого случится. Что я не плохой парень, просто немного не вошел в струю.

Спасибо, Вера Антоновна, что верите в меня. Ценю.

– Пап, если бы я не позвал Григория помочь мне вытянуть того парня, то всего этого бы не случилось. Я виноват, – признаюсь я. Отец мотает головой и цыкает.

– Дело в том, – он прочищает горло, и кидает на меня свой взволнованный взгляд. Я тоже смотрю на него и напрягаюсь. Не к добру всё это. – Тот парень, которого ты пытался спасти, отпрыск одного бизнесмена.

– Везет мне…, – присвистываю я.

– Мне его отец уже звонил. Против тебя ничего не имеет, но хочет знать, почему все так вышло, – отец замолкает, устремив взгляд на дорогу. Мы останавливаемся возле моей школы. – Иди на уроки, Демид. Там Милена. Она очень скучает по тебе.

– Что я ей скажу? – во мне вдруг просыпается страх.