А если это любовь?

ГЛАВА 16. Демид

Какого чёрта я только предложил Милене встречаться?! Ушам своим не верю, но все же произношу фразы, от которых в дрожь бросает. Хорошо, что девчонка этого не замечает. Еще бы, я ошеломил ее не меньше, чем себя самого. Я не планировал завершать вечер подобным образом, да и вообще, я всего лишь хотел попросить прощения за свой срыв тогда, когда привез ее домой.

Все еще обнимая Милену, я не спешу ее отпускать. Так здорово чувствовать в своих руках тепло другого человека.

– Я серьезно. Неделя, слышишь меня? – склоняю чуть голову, едва касаясь лбом лба Милены.

Она засмущалась, но закивала в ответ, пряча от меня улыбку. Глаза заблестели, когда Милена приподняла голову и посмотрела мне в глаза – удар прямо в сердце, а оно предательски глухо застучало. Так не бывает, черт побери, чтобы в один миг мир начал расходиться по швам под ногами… так не бывает. Я не верю, что это происходит в данный момент со мной. Задышав учащенно, я поспешно отстраняюсь от Асташовой. Милена хмурится, но лишних вопросов мне не задает. Замечаю, что она саму себя обнимает, ей стало холодно. Мы молчим некоторое время, но стоим рядом, почти соприкасаясь плечами.

– Почему ты привез меня сюда, Демид? – голос Милены дрожит, когда она задает мне вопрос.

Я жму плечом, уклончиво отвечая, что просто так захотелось.

– Уединенное место, – поясняю. – О нем мало кто знает из городских. Мы с Олей…, – тут я осекаюсь, замолчав на фразе о моей Хрустальке.

Милена замечает это и сжимает губы в тонкую полосу, вновь устремляет взгляд вдаль. Луна поднялась высоко; освещая лес на той стороне, лучи затанцевали по краю берегов пруда. Подул прохладный ветер. Длинные локоны Милены стали вдруг непослушными: то и дело хлестали ей по щекам. Я повернулся к девушке полубоком и закрыл ее от беспощадного порыва.

– Демид, мне кажется, идея встречаться, мягко говоря, не очень удачная, – говорит Милена, поднимая на меня извиняющийся взгляд за слова. Я глубоко вздохнул, ощущая по телу напряжение.

– Почему? – спокойно задаю вопрос, накрывая ее дрожащие плечи.

– Это трудно объяснить, – тихо шепчет она. Поддев ее лицо указательным пальцем, я намерено заставляю Милену смотреть мне в глаза. Ее карий цвет настолько темный в данный момент и в них, как на поверхности воды, видно волнение.

– Я ничего плохого не собираюсь делать, если ты переживаешь, будто у меня есть дурной помысел. Нет, Милен, я просто хочу, чтобы мы с тобой стали ближе. Кажется, мне просто нужен друг, – господи, как трудно объясняться, когда не может сказать о гораздо глубоких мотивах. Милена – мое наваждение во снах, и я лишь пытаюсь разобраться, почему именно ее облик стал для меня настолько важным.

– Демид, я… я знаю, – шумно сглотнув, она кивает и утыкает лбом мне в подбородок.

Я целую ее, ощущая губами тепло. Вдохнув глубоко, мне в нос ударяет цветочный аромат ее шампуня, смешанный с прохладой ветра. И снова яркая вспышка во воспоминаниях, когда я держал эту девушку за руку. Со мной творилось чёрте что… Милена никак не могла быть в больнице и тем более быть рядом со мной в тот момент, когда моя Хрусталька находилась в соседней палате.

– Давай, просто попробуем быть друзьями. Обещаю, я не причиню тебе боли, Милена, – мне было легко говорить ей о будущем, ведь мое сердце навсегда останется занято для другой, а значит, я не лгал Милене.

Девушка отстраняется вновь, кутаясь в моей куртке. Ее глаза широко раскрыты, и я просто утопаю в их бездне, уволакивающей все дальше и дальше. Она о чем-то задумалась, как будто хотела что-то сказать, но не находилась в словах. Я так хотел ее поцеловать и снова почувствовать сладость ее губ, но я обещал быть только другом.

Милена на глазах становится совсем другой – отчужденной.

– Демид, быть просто друзьями – идея хорошая, но, как наши общие друзья это воспримут?

Я снова не вижу в этом проблемы и улыбаюсь.

– А пусть строят догадки. Какие угодно, – коварно ухмыляюсь и делаю шаг вперед, касаясь локтя Милены. На ее щеках проявляется румянец, и так каждый раз, когда я стою в зоне ее личного пространства. Сработает ли мой план? Или же нет, и я потерплю поражение, а Милена меня возненавидит еще больше? – Иногда, мы может даже подыграть. Представь, что наш выпускной год пройдет не в вечной алгебре с геометрией.

– А чем цифры-то тебе не угодили? – удивляется она, хмурясь.

– Совершенно ничем, мышка, – игриво щелкаю по ее носику, и Милена заливается смехом. – Господи, ты меня убиваешь, – не сдержав своих эмоций, я обалдел от искреннего смеха девушки. Как стрела в сердце, и пронзившая боль вновь оживляет импульсом застывшую мышцу.

– Юморист ты, Демид, – все еще смеясь, Милена хлопнула меня по груди ладошкой. Я перехватил ее руку, накрыв своей. Опять наши взгляды пересеклись и улетучилась минутная дружеская пауза, а на ее место вдруг пришло притяжение. Я не отпускал Милену и напротив, свободной рукой сгреб в охапку, прижав к себе. Она не сопротивляется, застыв, будто я ее превратил в камень.

– Что скажешь, если наш уговор начнет действовать с завтрашнего дня, а сегодня мы будем все теми же Демид-бунтарь и Милена-мышка? – я задаю этот вопрос тихо, потому что мы с Миленой стояли очень близко друг к другу.

– А что тогда будет сегодня? – осторожно переспрашивает она, вторя моему тону. Я хитро подмигиваю ей, чем еще сильнее настораживаю.

– Я хочу прокатить тебя с ветерком. Тут уже холодно, но я знаю место, где кровь вскипает от одного только взгляда на происходящее, – загадочно ухмыляясь, я рассказываю Милене о перспективе получить адреналин. Отпустив ее ладошку, покоящуюся на моей груди, я легонько провожу по покрытой румянцем щеке девушки. Милена льнет, прикрыв глаза. – Ты согласна?

Я бы все отдал, чтобы прямо сейчас ее поцеловать, так сильно я этого желал. Но что, если потом будет больно мне, а не Милене. Ведь если запретный плод складок, то искушение проявится вновь. Она улыбается, и, открыв глаза, смотрит в мои.

– Я уже столько домашних правил нарушила, Демид, что еще одно приключение лишь войдет в копилку моих проделок, – подмигивает Милена, отстраняясь от меня. Мне пришлось ее отпустить, чтобы сохранить свою решимость попробовать быть просто друзьями.

– Да брось, будто ты преступник номер один, – шучу я, и Милена деловито ведет бровью, тем самым удивляет меня. – Не может быть!

– Еще как может! – парирует она, направляясь вслед за мной к мотоциклу. Узкая тропинка словно нарочно заставляет нас соприкасаться друг с другом. Искоса поглядывая на девушку, я легонько толкаю ее, заигрывая. Асташова рассмеялась, а потом резко замерла на месте, увидев мелькнувший свет фонаря в закрытом доме.

– Не волнуйся. Хоть тут и водятся приведения, но они дружелюбны. Прям, как мы с тобой, – шучу я, наблюдая за тем, как Милена бледнеет и, обалдев, широко раскрывает глаза. Я едва сдерживаю себя от распирающего хохота, жаль, сфотографировать не получится. По мере того, как моя улыбка все же кроет губы, Асташова багровеет от гнева.

– Ну и шуточки, Максимов, – фыркает она, и это так мило получается. Она опять ударяет мне по плечу и мчит быстрым шагом к мотоциклу.

– Ну не дуйся, Милена, – спешу догнать ее и перехватить за тонкую талию. Приподнимаю, не обращая внимания на ее брыкания.

– Пусти! Пусти меня, Демид. Иначе, – угрожает девушка, дергаясь в моих объятиях.

– Никаких иначе, – быстро целую ее в шею, щекоча дыханием. Милена мгновенно успокаивается, обескураженная моим действием. С подозрением оглядывается, наклонив голову в ту сторону, куда я только что ее поцеловал. Смущается и отходит от меня. Довольный собой, я сажусь на своего железного коня и указательным пальцем подзываю мышку. – Садись, мой верный друг.