Страница 6 из 16
Девушка все еще смущенно стояла в сторонке, теребя кусок материи, на котором золотыми нитями была вышита сказочная птица, сидящая на ветве дерева. Глеб Михайлович вскинул кулаки и прокричал:
- Ах, ты, негодница! Кто дал тебе право выходить в таком виде из своей горнице перед гостями да еще с непокрытой головой? Прочь к себе, и чтобы этого больше не повторялась!
Красавица прикрыла нижнюю часть лица платочком, что держала в руках, и убежала, оставив после себя яркий свет, что исходил от нее. Хозяин низко склонился перед гостями и проговорил:
- Вы уж извините мою дочь, что она ненароком вышла к нам в одном сарафане, - затем специально повернулся в сторону Александра и добавил, - сия есть дщерь моя, Анастасией зовут. Ей уже семнадцать лет. Ты, мой гость дорогой, только увидел ее и понял, что слова мои были правдивы: нет на свете прекраснее девы, чем Настенька моя. Ежели приглянулась она тебе, то я готов стать твоим тестем.
Александр покрылся румянцем. Неужто и правда мечта его становится явью, коль знатный дворянин предлагает ему в жены свою дочь, и не просто дворянку, а первую красавицу, да такую, что по всей Руси искать и не сыщешь! Отказаться он Анастасии было равносильно смерти: до сих пор перед его мысленным взором стояло ее прекрасное лицо, ее удивительная длинная, русая коса, белые тонкие пальчики рук, высокое статное тело, на котором особенно выделялись тонкая талия и широкие бедра, что свидетельствовало о готовности к материнству. Юноша с вожделением представил, как в первую брачную ночь он сожмет ее в своих объятиях, распустит ее шикарные волосы, в которых можно утонуть, прикоснется губами к ее пышной, белоснежной груди, но пока он отогнал от себя мечтания и ответил:
- В скором времени мои родители приедут к тебе со сватами, с ними ты, любезный Глеб Михайлович, и потолкуешь о свадьбе.
Дворянин широко улыбнулся и довольно потер руки. Судьба его дочери решалась. Лишь один Алексей Елизарович как-то неприятно скривил губы и дернулся всем телом. Александр искос заметил это, но не придал сему никакого значения.
А в это время в темной горнице за вышиванием склонила прекрасное лицо Анастасия. Губы ее дрожали, щеки покрылись ярким румянцем, словно она побывала на прогулке, а мысли роем кружились в голове. Юноша, сидящий по левую руку от отца запал в ее сердце словно заноза, лишь о нем она сейчас думала. Дверь со скрипом отворилась и в комнату вошла, ковыляя словно утка, ее старая кормилица и няня, которая знала девушку еще с колыбели, и после смерти ее матери заменила ей весь мир. Старушка подошла к своей воспитаннице и присела рядышком, левой рукой она принялась расплетать ее косу.
- От чего ты кручинишься, дитя мое? Аль какая хворь одолела тебя? - няня ласково погладила ее по щеке.
- Нет, нянюшка, нет родимая, не хворь одолела меня, но любовь, - промолвила Анастасия и прикрыла руками глаза.
Старушка громко ахнула и тут же зажала ладонями рот. Господи, да какая любовь может родиться в этом чистом, непорочном сердце? Кого успела полюбить Настенька, коль целыми днями сидит в горнице под присмотром строго отца?
- Милая моя, в кого ты влюбилась? Неужто тайком от нас покидала дом?
Девушка при этих словах так глянула на нее, что няня тут же пожалела о сказанном.
- От тебя ли я слышу такое? Ты, которая качала меня еще в колыбеле? Ты, заменившая мне мать, сестер и подруг? Ты, которая знаешь меня лучше, чем кто-либо? Как смеешь произносить слова непотребные? Неужто ты думаешь, что я способна словно блудница тайком встречаться с кем-то? Или ты думаешь, что я позабыла заповеди Божьи и впала во грех? Няня, уж от тебя я такого не ожидала.
- Прости меня, родимая! Прости меня, дуру старую! - старушка упала перед ней на колени и принялась целовать ее руки, боясь гнева Глеба Михайловича.
- Встань с колен, кормилица моя, - спокойным голосом проговорила Анастасия, убирая в сторону незавершенную работу.
Няня взяла в руки материю с вышивкой и мягко провела по нее пальцем. Что говорить, вышивать девушка умела благодаря ее стараниям.
Во дворе послышались мужские голоса, смех и ржание коней. Анастасия резко вскочила со скамьи и ринулась к решетчатому окну и из него увидела отца, крестного Алексея Елизаровича, да троих молодых гостей, но лишь на одного из них упал ее взгляд - это был Александр, сын Никиты Федоровича. Девица прерывисто задышала, руки машинально сложились на груди, где внутри сильно билось сердце словно птичка в клетке, готовое выпрыгнуть наружу. "Ах! - радостно думала она, не отрывая взгляда от красивого юноши. - Как он прекрасен, словно царевич из сказки. Господи, об одном прошу: пусть наши судьбы с ним соединятся".
Няня всплеснула пухлыми руками и, подбежав к Анастасии, попыталась отолкнуть ее от окна.
- Господи, да что же делается! - воскликнула старушка. - Негоже девице глядеть в окно да на добрых молодцев любоваться. А ежели кто-либо из них узрит тебя аль батюшка твой заменит сие, а ну-ка, девонька-красавица, спрячься за занавеской!
Но Анастасия не слышала или делала вид, что не слышит предостережения няни. Ее взгляд был устремлен на того, о ком думало ее сердце.
- Вот он, нянюшка! - воскликнула девушка и указала пальчиком на высокого, стройного молодого человека с задорной белозубой улыбкой и темно-русыми кудрявыми волосами. - Это он, тот, о ком тоскует душа моя.
Кормилица лишь мельком посмотрела на юношу и тихо промолвила:
- Да, молодец и впрямь хорош собою. А теперь, родимая, отойди от оконца да сядь на скамейку, дай-ка я заплету тебе новую косу.
Красавица с потупленным взором последовала за няней, которая усадила свою любимицу на студ перед зеркальцем. Затем взяла гребень и начала осторожно расчесывать ее длинные густые волосы. Не успела старушка доплести косу, как в горницу тяжелой походкой вошел Глеб Михайлович. Кормилица тут же склонилась в низком поклоне и ушла в дальний темный угол, дабы не мешать беседе отца и дочери. Анастасия встала и подошла к отцу, во всех ее движениях сквозили робость и скованность. Не смотря на это, она все равно возвышалась над низкорослым тучным Глебом Михайловичем словно травинка над камнем. Дворянин поглядел на дочь снизу вверх и, взяв ее под руку, усадил на низкий стульчик, сам же сел на скамью, таким образом, чтобы девушка оказалась ниже его.
- Дочь моя любимая, хочу серъезно поговорить с тобой, - мужчина заметил, с каким испугом взглянула на него Анастасия, - сейчас решалась твою судьба и судьба твоего будущего мужа.
Няня, что сидела в углу, зажала крепко руками рот, дабы не вскрикнуть от удивления. Девушка взяла косу и стала ее мять, дабы скрыть волнение, охватившее ее. Сердце ее учащенно забилось, на глазах выступили слезы. Она сразу вспомнила друзей Александра - белобрысого Ивана да черноволосого Богдана, вдруг отец решил отдать ему одному из них? Тогда уж лучше в монастырь или умереть, ибо жизнь без Александра для нее уже не имеет никакого смысла.
Глеб Михайлович ласково взял руку дочери в свою и проговорил:
- Вижу я слезы на очах твоих, это говорит, что душа твоя и помыслы твои чисты, что ты предана Богу своему и чтишь заповеди Его. Ты также должна знать, что дщерь смиренная обязана слушаться отца своего и покориться воли его, ибо так сказано в Библии. Тебе уж семнадцать годов, тебе давно пора замуж, да я все мешкал, боясь разлуки с тобой. И вот сегодня, в этот погожий день, сама судьба дала мне знак, что пора покинуть тебе, красавица моя, родительский кров и обрести счастье с супругом твоим. Один юноша из знатного рода посватался к тебе и я дал свое согласие, теперь же я хочу поговорить с тобой. Готова ли ты пойти под венец за того, кого я сам выберу?