Не считая собаки

— В Ковентри никаких совпадений не отмечалось? — повернулся ко мне мистер Дануорти.

— Нет.

— На барахолках тоже?

Я покачал головой. А ведь как было бы здорово совершенно случайно наткнуться на епископский пенек где-нибудь между кокосовым тиром и розыгрышем сливового пирога…

— Еще признаки имеются? — спросил мистер Дануорти у Ти-Джея.

— Рост сдвигов в периферийных темпоральных областях.

— Размеры периферийных областей?

Ти-Джей задумчиво пожевал губу.

— Фудзисаки считает, что для исправления диссонанса хватает пятидесяти лет, но это ведь все в теории…

— Еще признаки?

— В самых серьезных случаях — неполадки в работе сети.

— Какого рода?

— Сеть не откроется, — нахмурился Ти-Джей. — Либо возникнет раскоординация с пунктом назначения. Хотя, по мнению Фудзисаки, это статистически маловероятно, и континуум обладает большим запасом прочности, иначе давно бы уже распался.

— А если диссонанс точно случился, но резкого скачка в сдвигах нет? — допытывался Дануорти. — Значит ли это, что диссонанс сгладился, не успев отразиться на континууме?

— Выходит, что так, — кивнул Ти-Джей. — Иначе без крупных сдвигов бы не обошлось.

— Отлично. Спасибо за службу, мичман Клепперман! — Мистер Дануорти подошел к серафиме, которая сердито барабанила по клавишам пульта. — Цербер, мне нужен список всех перебросок в 1880-е — 90-е с указанием величины сдвига и нормативных параметров.

— Я Уордер, — поправила его серафима. — И я сейчас не могу. У меня стыковка.

— Стыковка подождет. — Он вернулся к Ти-Джею. — Льюис, а вас я попрошу отследить все нетипичные взбрыки.

По крайней мере так я расслышал. В ушах у меня снова завыла сирена, к которой примешивалось размеренное бабаханье зениток.

— И перегрызки.

— Да, сэр, — пообещал Ти-Джей и вышел.

— Финч, где каска? — спросил мистер Дануорти.

— Все здесь, у него, — ответил Финч, хотя никакой каски на мне не было, только белые фланелевые брюки и жилет. Тем более каска — это для Второй мировой, викторианцам полагались другие головные уборы. Шляпы, цилиндры и еще такие жесткие круглые, как они назывались? На букву «Н».

Надо мной склонилась серафима (выходит, я снова уселся) и подняла примерять пиджаки.

— Руку сюда! — скомандовала она, втискивая меня в коричнево-полосатый. — Другую, правую.

— Рукава коротковаты, — отметил я, глядя на торчащие запястья.

— Как вас зовут?

— Что? — Я попытался сообразить, какая связь между моим именем и короткими рукавами.

— Имя-фамилия! — рявкнула она, сдергивая коричнево-полосатый и напяливая на меня красный.

— Нед Генри. — В красном руки утонули до кончиков пальцев.

— Хорошо, — одобрила серафима, вытряхивая меня из красного и вручая белый с синим. — Не придется изобретать для вас подходящее эпохе имя. — Она одернула рукава. — Пойдет. Постарайтесь обойтись без купания в Темзе, мне некогда искать еще костюмы. — Она нахлобучила мне на голову соломенное канотье.

— Да, шляпа имеется, мистер Дануорти, вы были правы, — сказал я, но профессора рядом не оказалось. Финча тоже, а серафима уже выбивала пулеметную дробь на пульте.

— Бадри, паразит, все не возвращается! Оставил меня тут одну, хоть разорвись. Координаты задай, костюмы разыщи, историк уже битый час ждет в сети, пока я его перекину обратно… Так что с вашей срочной переброской вполне можно и повременить, поскольку незамужних девиц повсюду сопровождали компаньонки — как правило, кузины или тетушки… старые девы, и до самой помолвки им не позволялось оставаться с мужчиной наедине… Нед, сосредоточьтесь!

— Я слушаю, — встрепенулся я. — Незамужних девиц повсюду сопровождали компаньонки.

— А ведь я с самого начала говорил, что затея сомнительна, — вставил невесть откуда взявшийся рядом Финч.

— Больше отправить некого, — вздохнул мистер Дануорти. — Нед, слушайте внимательно. Вот что вам нужно сделать: вы попадете в седьмое июня 1888 года, в десять часов утра. Река будет слева от десертной вилки, которая используется для пирожных и сладкого. Для десертов типа Мачингс-Энд пригодится также десертный нож и…

Нож. Нужды. Наяды! Вот как они назывались! Гилас и наяды. Он пошел к воде набрать кувшин, и они утянули его за собой на дно, в самую глубину, обвивая струящимися волосами и рукавами.

— Главное — верните, а дальше занимайтесь чем душе угодно. Две недели в полном вашем распоряжении. Можете кататься по реке, можете справа от десертной тарелки, лезвием вверх. — Мистер Дануорти хлопнул меня по плечу. — Поняли?

— Что? — переспросил я, но он уже не слушал. Он смотрел на сеть. Оттуда донесся громкий гул, заглушающий даже зенитки, и занавеси начали опускаться.

— Это что такое? — возмущенно обернулся он к серафиме.

— Стыковка, — ответила она, барабаня по клавишам. — Не могла же я оставить его болтаться там до завтра. Вытащу и сразу вас переброшу.

— Хорошо, — кивнул мистер Дануорти и снова хлопнул меня по плечу. — Я на вас рассчитываю, Нед, — донеслось до меня сквозь гул.

Кисейные занавеси опустились до пола и легли мягкими складками. Гул становился все пронзительнее, пока не слился с сиреной, сгустившийся воздух замерцал, и в сети возник Каррадерс, который тут же запутался в складках, пытаясь выбраться.

— Стойте смирно, подождите, пока поднимется полог, — велела серафима, щелкая кнопками. Занавеси приподнялись до колена и замерли.

— Куда еще-то ждать? — выныривая из-под них, рявкнул Каррадерс. — Я два часа там проторчал! Где вас черти носили?

Выпутавшись, он, прихрамывая, двинулся к пульту. Весь в грязи, одного сапога не хватает, на псевдоформенной штанине зияет дыра и болтается полуоторванный лоскут.

— Какого дьявола вы не забрали меня сразу же после установления привязки? Знали ведь, где я очутился!

— Меня отвлекли, — заявила серафима, сердито косясь на мистера Дануорти и воинственно скрещивая руки на груди. — Где ваш сапог?

— В зубах этой бешеной псины! Повезло еще, что ногу не оттяпала.

— Это был подлинный вэпээсный веллингтон, — вздохнула серафима. — А с формой вы что сотворили?

— С формой? Да ничего особенного, просто битых два часа спасал свою шкуру. Меня выкинуло все на то же треклятое кабачковое поле. Только на этот раз, видимо, позже, чем в предыдущий, потому что фермерша меня там уже поджидала. С собаками. Целую свору собрала — в рамках помощи фронту. По всему Уорвикширу небось клянчила… А ты что здесь делаешь? — Каррадерс вытаращил глаза, увидев меня, и похромал навстречу. — Ты же должен быть в лечебнице.

— Я отправляюсь в 1888-й.

— Просил ведь сестру не говорить леди Шрапнелл, что ты снова тут, — с досадой буркнул он. — Зачем она шлет тебя в девятнадцатый? Это насчет той пра-прабабки?

— Пра-пра-пра-пра, — уточнил я. — Нет, она ни при чем. Врач прописал две недели строгого постельного режима, вот мистер Дануорти и устроил мне отдых.

— Не получится, — покачал головой Каррадерс. — Ты должен вернуться в Ковентри искать епископский пенек.

— Я этим и занимался, ты сам меня оттуда выпихнул. Припоминаешь?

— А что было делать? Ты нес феерический бред — про благородного пса, лучшего друга человека на поле брани и у домашнего очага. На вот, полюбуйся, что сделал твой лучший друг! — Он помахал полуоторванным лоскутом комбинезона. — На поле брани! Этот благороднейший соратник чуть инвалидом меня не оставил. Когда тебя ждать обратно?