Страница 50 из 61
– Разумеется, госпожа.
Фидо с почтением поклонился мне, после чего мы отправились осматривать дом.
На проходных комнатах, гостиных и столовой я не стала задерживаться, лишь мельком отметила мрачность обстановки и сделала себе мысленную пометку освежить кое-где интерьер.
Кабинет деда мы обошли стороной по моей просьбе – в этой комнате мы с ним общались в последний раз, и я была пока морально не готова переступить через её порог.
А вот многочисленные спальни на втором и третьем этажах заслужили нашего с Морганом пристального внимания.
Брат очень быстро нашёл себе комнату и отказался продолжать экскурсию, заявив, что желает разобрать вещи и заняться наконец-то уроками.
Фидо с лукавой улыбкой заметил, что уроки удобней делать в библиотеке, в глазах Моргана при слове “библиотека” вспыхнул маниакальный блеск, и я поняла: всё, брата я потеряла.
Библиотека в поместье оказалась просто огромная. Это был зал размером с бальный, полностью заставленный стеллажами с книгами.
«Придётся на ночь накладывать запирающие чары, – мысленно прикинула я, оставив Моргана изучать доставшиеся ему “сокровища”. – Не то он будет здесь ночевать».
– Госпожа предпочтёт занять хозяйские покои или мне приказать подготовить гостевую спальню? – вежливо поинтересовался Фидо, стоило нам вдвоём продолжить экскурсию по дому.
– Не нужно этих формальностей, – покачала я головой. – Называйте меня по имени.
Губы дворецкого тронула мягкая улыбка.
– Для меня это честь, госпожа Габриэлла.
– Что же касается вашего вопроса, – продолжила я. – Пусть кто-нибудь из горничных подготовит гостевую спальню рядом с той, что выбрал Морган. Позже я перееду в хозяйские покои, но сначала сделаю там ремонт.
«И поменяю кровать», – мысленно добавила я.
Почему-то сама идея спать на кровати, на которой спал мой дед, казалась мне едва ли не кощунством.
– Прежде чем выполнить ваше распоряжение, я хотел бы показать вам ещё одну комнату, – таинственно проговорил Фидо и повёл меня в сторону западного крыла.
Комната, в которую мы вошли, не была гостевой – мне хватило одного мимолётного взгляда, чтобы это понять.
В углу маленькой уютной гостиной, оформленной в персиковых тонах, стоял чёрный рояль, на крышке которого аккуратной стопкой лежали ноты. На каминной полке были расставлены какие-то фарфоровые и стеклянные фигурки: крылатые феи, лесные зверюшки, пара единорогов.
А на стене позади дивана висел огромный портрет в полный рост, на котором была изображена моя мать в возрасте лет пятнадцати-шестнадцати.
– Эти покои раньше принадлежали госпоже Софии, – мягко проговорил Фидо, пока я с щемящей болью в сердце разглядывала портрет. – После того, как она сбежала, хозяин приказал ничего здесь не трогать.
– А мамины вещи? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Всё, что она не забрала с собой, осталось здесь, включая одежду и украшения.
Я коротко кивнула и, не глядя на дворецкого, прошла в спальню.
Первое, что бросилось в глаза – флакон духов на туалетном столике и лежавший рядом с ним изящный серебряный гребень, инкрустированный драгоценными камнями.
– Я подожду вас в коридоре, – вежливо проговорил Фидо, остановившийся в дверях. – Если понадоблюсь – зовите.
И ушёл, беззвучно закрыв за собой дверь.
Я же на негнущихся ногах прошлась по комнате, разглядывая обои на стенах, провела ладонью по покрывалу на кровати…
Глаза щипало от слёз, но я не позволила себе плакать.
Какой толк от слёз? Мертвых к жизни они не вернут.
Я подошла к огромному платяному шкафу во всю стену и решительно распахнула дверцы: вся его утроба была забита бесчисленным множеством плечиков с самыми разнообразными нарядами.
Я вытащила наугад одно из них – это оказалось шелковое платье нежно-голубого цвета.
При мне мать никогда ничего подобного не носила – у нас просто не было денег на подобную роскошь.
И сейчас, оглядываясь назад, я никак не могу понять: как можно было отказаться от всего этого? Променять нарядные платья, богатый дом и сытую, спокойную жизнь на мифическую любовь.
Скинув своё простое хлопковое платье, я надела мамино голубое. Как ни странно, оно село на мне, как влитое. Длину, правда, стоило немного убрать, но в целом…
Я подошла к зеркалу. Внешне у меня было мало сходств с матерью, разве что глаза и овал лица. В остальном же я пошла в отца. Жалела ли я об этом? Да. Хочу ли я что-то менять? Нет.
«Интересно, если дед сохранил все мамины наряды, осталось ли то зелёное платье, в котором она встретила моего отца?»
Мне показалось неплохой идеей заявиться на торжество к Вейлам, с максимальной точностью скопировав образ, в который Томас когда-то якобы влюбился.
Да, это мелочно. Но если мой внешний вид заставит отца испытать хотя бы капельку неудобства, это будет стоить любых затраченных усилий.
Встреча с родственничками
Мне повезло: Фидо работал в поместье целых полвека и отличался феноменальной памятью. Так что он не только без труда вспомнил, во что именно моя мать была одета на приёме, состоявшемся больше двадцати пяти лет назад, но и смог дать горничной точные указания относительно моей причёски и макияжа. И он же подсказал ателье, где за сутки за довольно скромное вознаграждение мне подогнали платье идеально по фигуре.
С нарядом для Моргана проблем не возникло: его фигура полностью соответствовала понятию стандарта для его возраста, так что нам вполне хватило одного похода в очень хороший магазин мужской одежды, чтобы подобрать ему идеальный костюм для первого выхода в свет.
Так что в пятницу вечером в поместье Вейлов мы прибыли во всеоружии.
– Я очень тебя прошу, давай обойдёмся без кровопролития, – попросил Морган, подавая мне руку, чтобы помочь выйти из кареты.
– Ничего не могу обещать, – пожала я плечами. – Всё будет зависеть исключительно от поведения наших драгоценных родственничков.
Морган весело фыркнул и положил мою ладонь на сгиб своей руки, изображая галантного кавалером.
Поскольку теперь по положению я была значительно ваше Вейлов, я позволила себе опоздать на десять минут к началу торжества.
Сделано это было осознанно: я хотела, чтобы все гости успели собраться в зале, и когда мы с братом войдём, всеобщее внимание принадлежало именно нам.
Мои расчёты оказались верны. Когда услужливый дворецкий проводил нас в просторный бальный зал, тот уже был наполнен людьми. Часть собралась вокруг длинного фуршетного стола, наслаждаясь закусками и напитками, другая часть танцевала в центре зала, а некоторые разбились на небольшие компании и вели неспешные разговоры между собой.
– Маркиза Оберон с братом, – громогласно объявил дворецкий.
По залу пробежали взволнованные шепотки.
Очевидно, сплетни о том, что мой дед умер не своей смертью, уже успели распространиться по высшему обществу. И теперь при виде меня у большинства присутствующих возник закономерный вопрос: уж не я ли отправила Филиппа к праотцам?
К счастью, мне было глубоко безразлично, кто и что будет обо мне думать или говорить.
Мой взгляд сам собой нашёл Бернарда, – тот состоял чуть в стороне в компании своей матери, Стефана и Агаты – и я послала ему мимолётную дружелюбную улыбку, прежде чем отрастить метафорические колючки и приготовиться к предстоящему веселью.