Страница 37 из 80
— Ну вот, мы и в Зазеркалье, — начал я, — на ближайший год мы одна команда, можно сказать, семья. И пока не встретим кого-то еще, будем считать, что мы здесь единственные люди. Сделать нужно очень много, но мы это и заранее знали. Нас теперь двенадцать, красивое число, и одна из основных наших задач, чтобы к следующему открытию портала, почти через год, нас осталось столько же. Нашей команды прибыло, кто не знает, прошу любить и жаловать, Моисеев Владлен Сергеевич, он прожил здесь ровно год, из которого больше двух месяцев в одиночестве и, ничего, живой — здоровый и даже не похудел. Правда дальше ему худеть некуда, но это мелочи. Главное, здесь можно жить и жить неплохо, а с нашими возможностями еще и с удовольствием. Ладно, что долго болтать, давайте пообедаем, потом будем работать. Сегодня надо подогнать всю технику и прицепы к дому, расставить их, освободить, насколько можно вагончики, чтобы было, где спать. Кстати, а почему не все здесь?
Все недоуменно посмотрели на меня.
— А вы собак долго взаперти держать будете? Выпускайте, здесь они точно далеко не убегут.
Мужики кинулись к вагончику и вывели оттуда своих питомцев. Отстегнули поводки, придерживая за ошейники, но собаки и не собирались никуда убегать. Прижав уши, они стали обнюхивать землю, траву, не отходя от хозяев дальше трех метров. Мы с Сашкой вытащили из вагончика пару раскладных столов и сумки с приготовленным заранее обедом, который повара не забыли собрать нам в дорогу. Вытащили контейнеры с котлетами, мясом, пакеты с пирожками, хлебом, овощи, зелень.
— Особо раскладываться не будем, сделаем что-то вроде шведского стола, — сказал я, доставая разовую посуду, — и вот, от шефа, — я вытащил четыре бутылки коньяка, — сказал выпить за успешный переход, ну и для снятия стресса.
Разлил по полстакана:
— Ну, за почин.
Звона от пластиковой посуды не было, когда мы сомкнули стаканы, но традиция была соблюдена. Началась наша жизнь в Зазеркалье.
Оставив после обеда народ немного отдохнуть, мы с Жорой и Моисеем пошли к его домику, посмотреть, как расставить технику.
— Ты хоть расскажи, как здесь, мы фотографии, записи Андолина видели, но ты-то здесь старожил. С Мишкой я поговорил, он рассказал много, но все это я уже читал в отчетах, с Тимофеем так и не удалось увидеться, он как деньги получил, так и в запой ушел, а с ним и друзья его в деревне, допился до того, что в психушку увезли. Так что ты у нас главный кладезь информации об этом мире.
— Да нормально, жить можно, и причем неплохо. Одному, правда, тяжеловато, я то время, что мужики ушли, далеко от дома не отходил — живность здесь не очень ласковая. А так нормально. Змей я здесь пока не видел, рыба есть, и вполне съедобная, раз я жив до сих пор. Сегодня угощу копченой, мы еще до зимы коптильню соорудили и наготовили запасов. А я, пока один был, так свеженькой запасся. Климат летом неплохой, а оно здесь четыре пятых года, а остальное можно пережить, главное, запастись дровами. И занятие какое-нибудь себе придумать, а то скучновато больше двух месяцев дома сидеть.
— Ну, с нами не заскучаешь. Будет чем заняться.
В это время мы подошли к стоянке наших «пионеров». Домик они построили неплохой, примерно шесть на шесть метров, внутри были длинные нары, стол, и две лавки. С двух сторон от двери маленькие окошки, переставленные с кунга. Отапливался дом буржуйкой. У стены ящики, коробки. В углу сделана выгородка, в которой стоял маленький генератор, провода от него тянулись к двум лампочкам над столом, выхлопная была выведена наружу.
— Вот тут мы и жили.
— А доски где брали?
— Так на улице посмотришь, мы телегу полностью разобрали, зачем она нужна?
— Правильно, мы так же делать собираемся, только с железом, а доски теперь можно делать, сколько нужно. Наши ученые подсказали, какие породы лучше использовать, когда разобрались с принесенными образцами. Мужики сказали, что ты знаешь, какие куски были от какого дерева.
— Знаю, у меня записано, да я и так знаю, из чего лучше строить.
Мы вышли наружу, и я спросил Моисея:
— А что «Тигр» зарос?
— Так ты же знаешь, что я с машинами не дружу. Так, иногда залазил, приемник гонял, хоть и незнакомая речь, а все как-то не так одиноко. Ну и заводил иногда, чтобы аккумуляторы зарядились. Я и генератор-то редко включал, все больше свечками пользовался.
— И часто переговоры были?
— Частенько, и даже какая-то станция с музыкой пробивалась.
— Понятно. Со временем разберемся. А в кунге что?
— Сейчас уже ничего, а так продукты хранили, чтобы мыши не съели.
— Мыши?
— Ну, мы их так назвали. Такие же мелкие, живут в норах и жрут все подряд. А на вид они длиннее наших мышек, шерсти нет, зато кожа толстая, нож с трудом прорезает, и пасть не вытянутая вперед, а поперек, как рот у человека, но с очень острыми зубами.
— Понятно, и много здесь этой напасти?
— По сезону, основной наплыв ближе к зиме. А в остальное время не очень.
Мы прошлись вокруг лагеря, наметили места для техники и прицепов, потом вдвоем с Владом пошли к нашей колонне, а Жора остался показывать, что куда ставить.
Весь оставшийся день работали, как проклятые. К ночи мы успели только расставить технику и освободить один вагончик. Вещи из него перетаскали в пустой кунг и в домик к Моисею. Между вагончиками натянули тент, чтобы не так палило солнце, достали раскладные столы и стулья, вытащили из телеги полевую кухню, и у нас был уже полноценный ужин. Жора, взяв в помощь Виктора, занялся обороной лагеря, хоть никто до этого не нападал, это не повод для расслабления, тем более Владлен говорил, что не раз приходили большие звери, так что приготовления были не лишними. Они проверили «Тигра», он был в порядке, перед тем как уйти на Землю, мужики его обслужили. Отмыв его от птичьего камуфляжа, они установили на него «Корд», завели, прокатились вокруг лагеря. Все было нормально, машину можно было использовать. «Ансыри» поставили с северной и южной сторон лагеря, предварительно также установив на них «Корды». «Тигр» встал с восточной. С западной, где текла река, опасности не ждали. Растянули по лагерю провода, повесили светильники, их подключили пока к генератору в избушке Моисея. Начал проявляться вид лагеря, а не сборища машин и прицепов. Когда с основными работами закончили и сели покурить, я повернулся к Владу:
— За всей этой суетой так и не спросил, Андолина где похоронили?
— Здесь недалеко, метров триста за домом, на холме на берегу реки.
— Перед ужином сходим, помянем. Первая потеря в этом мире.
— Так пойдем сейчас, здесь рядом, — поддержали остальные.
Елена с Людмилой остались готовить ужин, Маша их охранять, а вся мужская половина направилась к могиле. В самой высокой точке холма, на котором располагался наш лагерь, над аккуратно ухоженным холмиком могилы стоял высокий, около трех метров крест, к нему была прибита большая резная табличка с надписью «Андолин Александр Алексеевич», и ниже даты рождения и смерти, причем дата гибели была обозначена как «330 день I экспедиции».
— Это я недавно табличку сделал, — пояснил Моисей, — вечерами скучно было, вот и резал.
Мы молча постояли вокруг могилы, потом разлили по стаканчикам принесенную бутылку водки, поставили один у креста, накрыв его куском черного хлеба.
— Земля тебе пухом, первый ученый первой экспедиции этого мира, — поднял я свой стакан.