Десант в Зазеркалье

— Лена, приготовься, что-то здесь не так, похоже, ты вчера все-таки сглазила, — сказал я, сбрасывая скорость, и переложил свою «Гюрзу» из кобуры на сиденье под правое бедро. Лена просто достала свой пистолет из сумочки и, передернув затвор, опустила в подол сарафана.

Метров за тридцать до стареньких «Жигулей» мы остановились. Посмотрев, я окончательно убедился, что если остановившие нас люди и имеют какое-то отношение к полиции, то сейчас точно действуют по своей инициативе. Красный представитель «АвтоВАЗа» явно доживал свои последние дни и никак не мог быть служебной машиной. Шедший к нам человек в полицейской форме с капитанскими погонами на плечах, совсем не был похож на представителя органов власти, скорее на хорошо откормленного борова. Еще кто-то маленький в гражданке сидел за рулем машины.

— Если что, стреляй по машине, попадешь или нет, неважно. Главное, чтобы того, или тех, кто в машине, немножко прижать.

— Ага, поняла.

В это время к нам подошел бурят весьма внушительных размеров, форма явно была с чужого плеча, автомат висел на шее, и руки лежали на нем. Из такого положения быстро применить оружие было просто невозможно. Но оставался еще один в «копейке», которого теперь, после того, как он погасил фары, было отчетливо видно, и неизвестно, что будет делать он. Подошедший «гаишник» остановился напротив водительской дверки. Я опустил боковое стекло.

— Капитан Иванов, предъявите документы, — с заметным акцентом, медленно, словно во рту что-то мешало, проговорил лжеполицейский. Сначала я решил, что он побоится конфликтовать, увидев мои документы, но я ошибся. После того, как я представился, показал свое удостоверение и открытый лист на машину, он, даже не взглянув на бумаги, которые я держал в руках, продолжил свой сценарий, — мне похеру эти бумаги, вышли все из машины, мне ее нужно досмотреть.

Это меня окончательно убедило, что просто так мы не разъедемся. Я взял пистолет из-под бедра, направил его в сторону дверки и, открыв ее, выстрелил под ноги борову, за спиной я услышал еще два выстрела. Выскочив из машины, я направил ствол в грудь «полицейского»:

— Медленно снимаешь автомат и бросаешь его в сторону, одно неправильное движение, и я делаю тебя инвалидом. После этого снимешь ремень и тоже отбрасываешь от себя, потом поднимаешь руки за голову, поворачиваешься ко мне спиной и становишься на колени, затем медленно двигаешься, к своей развалюхе, — говорил я, наверное, очень убедительно, так как «капитан» аккуратно, левой рукой перебросил ремень через голову и отбросил в сторону. Потом расстегнул портупею и бросил возле себя, в общем, все выполнял, как было сказано. На ремне я заметил чехол с наручниками, они для нас были совсем не лишними, своих-то не было. Боров, с трудом переставляя коленки, двинулся в сторону «копейки». У меня появилась возможность глянуть по сторонам. Лена выглядела, как настоящий рейнджер — стояла за открытой дверкой, широко расставив ноги, и держа двумя руками пистолет, направленный в сторону машины через опущенное окно. Правда, вид портил красный сарафан, но, в общем, было красиво. Стоящая перед нами машина парила, как закипевший чайник, видимо, Лена прострелила ей радиатор, и блоку тоже досталось, все-таки «Гюрза» — это вещь.

Не сводя пистолета с медленно двигающегося «полицейского», я присел и вытащил наручники. После этого пошел следом за ним. Супруга тоже вышла из-за дверки, держа ствол направленным на машину. Дойдя до парящего капота, я уложил борова на асфальт и, подозвав Лену, оставил ее караулить несостоявшегося грабителя, а сам подошел к водительской дверке. Стекло было опущено, и за ним виднелся маленький плюгавенький мужичонка лет пятидесяти, руки лежали на руле, и покрывавшая их вязь тюремной живописи точно показывала, к каким «органам» он относится. Увидев, что в машине больше никого нет, я свистнул:

— Ну а ты, родной, что стесняешься? Медленно выходишь из машины и ложишься рядом со своим подельником, — я отошел на пару метров и подождал, пока мужичок, оказавшийся ростиком чуть больше полутора метров, заворожено глядя в зрачок направленного на него ствола, аккуратно открыл дверку и боком пройдя вдоль капота, улегся на асфальт.

Пристегнув их руки наручниками через бампер, я опустил ствол и спокойно вздохнул. Наши гопстопники лежали в луже вытекавшего из двигателя тосола, и им, похоже, было совсем не холодно. Двигатель еще пять минут назад работал, и температура жидкости в луже была немножко выше комфортной.

Сердечко стучало, как дятел, все-таки я впервые попал в такую ситуацию. Но, похоже, все обошлось нормально. Можно было немного расслабиться. Лена тоже опустила руку с пистолетом и тяжело, со всхлипом вздохнула:

— И что это было?

— Пока не знаю, сейчас разберемся, — и пнул толстого лжеполицейского. — И какого хера вам было надо? Я бумаги показал, если бы отпустили, так и стояли бы здесь дальше, а так опять нары давить поедете.

— Кто ж знал, что у вас тоже стволы, и вы такие резкие! Машина солидная, думали прибарахлиться немножко.

— А глаз нет, что номера военные? Да и документы я тебе показал.

— Сразу номера не заметил из-за фар, а когда тормознули, беспонтово уже было обратку включать. Да и похеру, ну сдашь ты нас, утром все равно отпустят.

— Ну, это вы не угадали, если сдам я, то уже не отпустят. Кстати, спасибо, что напомнил, надо позвонить.

Достав телефон, я набрал Сергеича. Обменявшись любезностями, я обрисовал ему ситуацию.

— Они хоть живые? — спросил Степан.

— А что им сделается? Лежат, отдыхают, Лена им даже небольшой бассейн обеспечила из вытекшего тосола, правда, жестковато на асфальте, и тосол горячеватый, но они не в претензии.

— Ну и хорошо, сейчас прозвоню в Улан-Удэ, и за ними приедут. Ждать будешь?

— Не хотелось бы, это же часа два, пока приедут, а потом еще объясняться, бумаги подписывать…

— Тоже верно. Хотя лучше дождаться, чтоб потом эту проблему не вспоминать. Ты знаешь что, подождите полчаса, кофейку попейте, отдохните. А я вам перезвоню.

— Добро, ждем, — я отключился и, пнув толстяка вбок обрадовал: — Отдыхайте, скоро за вами катафалк подъедет. Не знаю, будут вас оформлять, или погибните при попытке сопротивления, так что молитесь.

Подобрав автомат, и закинув его на заднее сидение «Жигулей», я решил их немножко осмотреть. Надел перчатки и стал методично осматривать машину. В бардачке лежала кобура с ПМом и запасным магазином, два удостоверения инспекторов ДПС, видимо уже покойных, и три набитых магазина к АК-74. Больше в салоне ничего интересного не было. А вот в багажнике лежала сумка набитая пачками патронов, вперемешку лежали упаковки ПМовской «девятки» и калашниковской «пятерки». Там же лежал десяток гранат, старых Ф-1*. В общем боеприпасов хватило бы на небольшой бой. Сняв коврик, я нашел еще один автомат с четырьмя магазинами, и еще один ПМ. Интересно, зачем было их прятать, если все равно уже вышли на большую дорогу? Да и если бы мелкий мужичок держал в руках ствол, то так просто мы могли и не отделаться. Больше в машине ничего интересного не было.

Все-таки я не специалист по таким делам, поэтому только после осмотра машины вспомнил, что я не обыскал самих гопстопников. Немножко попинав, заставляя переворачиваться, я проверил их карманы. Самым интересным были документы. У мелкого разрисованного мужичка была справка об освобождении, причем выпустили его всего три дня назад, из одной близлежащей колонии. А у боровообразного бурята было реальное удостоверение сотрудника РОВД Тарбагатая, правда, всего-навсего сержанта ППС. То-то он и пытался сказать, что его к утру отпустят. Еще в карманах нашлось денег тысяч двадцать, я не стал мараться, и оставил их вместе с документами на водительском сидении «Жигулей». Остальное в карманах не заслуживало внимания.