Страница 59 из 168
Научиться определять чувства женщины по переменам в температуре ее руки, почти всегда доступной мужнему досмотру, – дело более верное и менее неблагодарное, нежели постижение премудростей физиогномики.
Овладев этим искусством, вы обретете огромное могущество и обзаведетесь путеводной нитью, которая поможет вам разобраться в лабиринтах самых непроницаемых сердец. Вы убережете вашу совместную жизнь от множества ошибок и обогатите ее множеством сокровищ.
Пойдем дальше: неужели вы искренне полагаете, что мужчина, ежевечерне укладывающийся в одну постель с женой, обязан быть Геркулесом?.. Какой вздор! Опытный муж лучше умеет выходить из этого положения, чем умела госпожа де Ментенон заменять кушанье увлекательным рассказом![409]
Бюффон и некоторые другие физиологи утверждают, что желание истощает наши органы куда сильнее, чем самое острое наслаждение. В самом деле, разве не является желание своего рода созерцательным обладанием? Не относится ли оно к реальному действию так же, как проявления нашей умственной жизни во сне относятся к событиям нашей материальной жизни? Разве внутреннее напряжение, необходимое для этого энергического поятия вещей, не больше того напряжения, какое вызывает в нас внешний мир? Если правда, что жесты наши суть воплощение деяний, уже совершенных мысленно, трудно ли догадаться, сколько жизненных флюидов потребляют регулярно посещающие нас желания? А разве страсти, представляющие собою не что иное, как сумму желаний, не метят лица честолюбцев или игроков и не изнашивают их тела с поразительной быстротой?
Следственно, замечания наши скрывают в себе зачатки таинственной системы, равно покровительствуемой тенями Платона и Эпикура[410]; мы предоставляем вам самостоятельно проникнуть в ее суть, собственноручно приподнять завесу, подобную той, что окутывала египетские статуи.
Но самая грубая ошибка, какую могут допустить мужчины, – полагать, будто любви посвящены в нашей жизни лишь те мимолетные мгновения, которые, согласно великолепному сравнению Боссюэ, подобны гвоздям, вбитым в стену на большом расстоянии один от другого; с первого взгляда кажется, что их очень много; однако соберите их вместе, и вы получите крохотную кучку, которую без труда уместите на ладони[411].
Любовь состоит преимущественно из разговоров. Если что и неистощимо в любовнике, так это доброта, изящество и деликатность. Все чувствовать, все угадывать, все предусматривать; упрекать, не греша грубостью; дарить подарки, не кичась собственной щедростью; удваивать ценность поступка затейливыми выдумками; льстить не словами, а делами; завоевывать не силой, а уговорами; покорять, не принуждая; ласкать взглядом и даже звуком голоса; никогда и ничем не смущать; забавлять, не оскорбляя вкуса; хватать за сердце и брать за душу… – вот что нужно женщинам; они отдадут все радости Мессалины[412] за счастье жить с существом, щедрым на душевные ласки, до которых они столь охочи и которые, не стоя мужчинам ни малейшего труда, требуют от них разве что толику внимания.
В этих строках содержатся едва ли не все тайны супружеского ложа. Найдутся, быть может, шутники, которые примут наше пространное описание учтивого обхождения за определение любви, хотя, по сути дела, мы всего-навсего посоветовали вам обращаться с женой не хуже, чем с министром, от которого зависит ваше назначение на завидную должность.
Я уже слышу, как тысячи голосов вопиют, что в этой книге мы чаще принимаем сторону женщин, нежели сторону мужчин;
что большинство женщин недостойны столь трогательной предупредительности и не замедлят употребить ее во зло;
что есть женщины, созданные для распутства, и они не преминут счесть столь изысканные манеры надувательством;
что женщины тщеславны до мозга костей и думают только о тряпках;
что иной раз ими овладевает упрямство поистине необъяснимое;
что подчас обходительность их злит;
что они глупы, ничего не понимают, ничего не стоят и проч.
На все эти вопли мы ответим здесь только одной фразой; отделенная от остального текста пробелами, она, пожалуй, если воспользоваться выражением Бомарше, сойдет за мысль[413].
LXIV
Замужняя женщина ведет себя с мужем так, как муж ее приучил.
Пользоваться услугами верного посредника, который посвящает вас в сокровеннейшие мысли жены, заставлять ее невольно выдавать собственные секреты, поддерживать в себе любовную страсть того же накала, что горит в ее душе и теле, не расставаться с нею, слышать, покоен ли ее сон, избегать недоразумений, которые погубили столько браков, – вот выгоды, какие получает мужчина, спящий в одной постели с женой; разве не свидетельствуют они о превосходстве этого устройства супружеской спальни над двумя другими?
Впрочем, поскольку за все надо платить, способ этот требует от вас умения сохранять элегантность даже во сне, выглядеть достойно даже в мадрасовом платке, быть учтивым, спать чутко, не слишком громко кашлять и подражать современным авторам, у которых предисловия длиннее книг.
Размышление XVIII
О брачных революциях
Рано или поздно наступает миг, когда даже самые тупые из женщин и народов замечают, что их обманывают. Ловкие политики могут долго злоупотреблять чужой доверчивостью, но человечество было бы слишком счастливо, если бы обманы никогда не раскрывались: в этом случае народы и браки обошлись бы без многих кровавых трагедий.
Тем не менее осмелимся надеяться, что следование советам, изложенным в предшествующих Размышлениях, поможет кое-кому из мужей ускользнуть из лап Минотавра!
Согласимся в том, что не одна тайно зреющая любовная связь порвется под ударами Гигиены или будет обезврежена благодаря Политике, подобающей мужьям. Допустим (утешительное заблуждение!), что не один любовник будет изгнан из дома с помощью Личных Средств, не один муж сумеет накинуть непроницаемый покров на свои макиавеллические уловки и не один мужчина преуспеет больше, чем древний философ, воскликнувший: «Nolo coronari!»[414]
Однако, к несчастью, мы вынуждены признать печальную истину. Деспот может наслаждаться покоем, но покой этот – не что иное, как затишье перед грозой, позволяющее путнику, улегшемуся на пожелтелую траву, слышать пение далекой цикады. Итак, в жизни почти всякой порядочной женщины наступает такой день, когда она поутру бросает на мужа орлиный взор, прозревает суть его хитроумных происков и обнаруживает, что стала жертвой адской брачной политики.
Она начинает злиться на себя за то, что так долго оставалась добродетельной. Когда, в какой год и день свершится эта страшная революция?.. Это всецело зависит от гения того или иного мужа, ибо не всем им удается исполнять предписания нашего брачного евангелия с равным блеском.
– Как же мало нужно любить женщину, – воскликнет обманутая супруга, – чтобы действовать с такой расчетливостью! Как! С самого первого дня он подозревал меня в неверности! Это чудовищно; женщина не способна на столь безжалостное коварство!
Это – тема. Дело мужа – отгадать, какими вариациями украсит ее юная Эвменида, взятая им в жены.
Впрочем, сделав страшное открытие, женщина изливает свой гнев на супруга далеко не сразу. Она молчит и таится. Свою месть она готовит во мраке. Однако если по истечении медового месяца вам угрожали одни лишь ее колебания, теперь вам придется бороться с ее решимостью. Она поклялась отомстить. С этого дня для вас она превратится в существо с каменным лицом и каменным сердцем. Прежде вы были ей безразличны, теперь мало-помалу ваше общество станет для нее невыносимым. Впрочем, гражданская война разразится не прежде, чем какое-нибудь более или менее серьезное событие переполнит чашу терпения вашей жены и вы сделаетесь ей отвратительны. С момента, когда жена раскроет ваши козни, до того рокового часа, который положит конец вашему доброму согласию, вы успеете предпринять целый ряд оборонительных мер, с которыми мы вас сейчас познакомим.