Страница 10 из 36
– Какое глубокое понимание чужой психологии!
И, тем не менее, это не заставило тебя остановиться в самом начале. Что еще тебе наплел этот сукин сын?
– Мне известно, что в свое время ты стал жертвой… – Мариана не могла смотреть на его разгневанное лицо и поэтому уставилась невидящим взглядом на картину с лилиями в пруду. – Мальчишкой ты оказался в шайке бродяг-воришек, которые промышляли карманными кражами, а заправлял вами настоящий преступник. В тринадцать он продал тебя в дом терпимости в Венецию. И ты остался там, пока полиция не разорила это гнездо…
– Продолжай.
Боже мой, до чего же трудно было ей говорить все это!
– Ты пришел к Шулеру, когда тебе исполнилось шестнадцать лет, потому что… тебя начали беспокоить… – она не отрывала глаз от картины, – твои сексуальные запросы в столь юном возрасте. Тебе нужна была постоянная женщина, но ты был вынужден пробавляться случайными связями. Очевидно, прошлое наложило свой отпечаток: стоило какой-нибудь девушке понравиться тебе всерьез, ты превращался в… дикаря. Это доводило тебя до безумия. – Мариане было очень важно, чтобы он правильно понял ее, поэтому она поспешно добавила:
– Я не имею в виду безумие в медицинском смысле: ты никогда никому не причинил вреда, никого не ударил. Но ты был близок к тому несколько раз, когда терял контроль над собой, вступая в близость с женщиной, в которую влюблялся. Именно это и толкнуло тебя на встречу с Шулером.
– От всей души надеюсь, что мне больше никогда не придется встретиться с этим болтливым подонком!
Горечь, прозвучавшая в его голосе, вызвала болезненный отклик в душе Марианы. Но она должна была договорить до конца, чтобы уже не возвращаться к этому.
– Он ничем не смог помочь тебе, но хотя бы сформулировал суть проблемы. Он сказал, что ты – чрезвычайно чувствительная натура и можешь полюбить только ту женщину, которая достойна уважения. Но тебе очень глубоко запало в душу, что сам ты недостоин подобных женщин. И ты словно бы мстил им за это… Чувство привязанности и близости вступало в противоречие с сексуальными потребностями, высвобождалась глубоко скрытая жестокость…
– Хватит! Я достаточно наслушался! Мариана умоляюще сложила руки на груди.
– Дай мне договорить! Ты ведь сам хотел услышать правду! И я тоже хочу, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок…
Луи нахмурился, но промолчал, и она продолжала:
– Поскольку Шулер не смог помочь тебе, ты нашел свой собственный выход. Ты решил держаться подальше от женщин, которые вызывают у тебя чувство уважения и привязанности, и ложился в постель только с теми женщинами, которые возбуждают тебя лишь на физическом уровне. В этом случае не возникало никаких противоречий: ты сохранял контроль над собой, в то же время удовлетворив сексуальный голод. Таким образом, ты перестал бояться того, что близость с тобой может кому-то повредить.
– Я уже сказал: хватит!
Взглянув на Луи, Мариана увидела, как мертвенно побледнело его лицо, и поняла, что действительно хватит. Она не успела сказать ему всей правды, но, может быть, это и к лучшему.
– Я сознаю, что перешла за черту дозволенного. У тебя, очевидно, возникло ощущение, что я разрушила все барьеры… Мне остается только попросить прощения.
– Не поздновато ли?
– Я понимаю, что ты вряд ли сможешь простить меня – скорее железо растает. Просто я хочу, чтобы ты знал о моем желании. – Она поднялась. – Пойду назад, в дом. Я устала, а завтра – после того, как прибудут юристы, – нам придется поработать в поте лица.
– Подожди! – Луи схватил ее за руку. – И ты считаешь, что после всего случившегося мы можем запросто заняться делами корпорации?!
– Конечно! – Она удивленно посмотрела на него. – Ведь это принесет тебе громадные доходы. Видишь ли, существует довольно много людей, к которым я могла бы обратиться с подобным предложением – организовать линию, наладить производство… Наконец, я могла бы заняться этим сама: у моих коллег нет никаких сложностей ни с деньгами, ни со связями в деловых кругах. Но мне не хочется обращаться ни к кому другому, потому что… Потому что это – единственный способ расплатиться с тобой за то, что тебе пришлось проделать сегодня.
– Расплатиться? – Луи недоверчиво усмехнулся. – Ты говоришь так, словно я – племенной жеребец, который должен был осеменить кобылу.
– Если бы это не звучало так грубо… О, Господи, ты даже не представляешь, насколько твои слова близки к истине! – Она вырвала руку и быстро прошла к двери. – Короче говоря, завтра мы продолжим переговоры. Так будет справедливо. Я не имею право брать, ничего не отдавая взамен.
– Подожди! – Луи догнал ее и снова схватил за руку; жесткие нотки прозвучали в его голосе, который вибрировал от напряжения. – Что ты имеешь в виду? Что тебе нужно от меня, черт возьми?!
Мариана поняла, что теперь он от нее не отстанет, да ей и самой до смерти надоело лгать:
– Ребенок, – прошептала она. – Мне нужен был ребенок от тебя, Луи…
Он смотрел на нее широко открытыми глазами:
– Но какого…
– Нет! – Мариана больше не могла выносить его присутствия: нервы ее дрожали, как струна. Никогда прежде она не ощущала такой близости к другому человеку. И это пугало ее. – Завтра. Мы поговорим обо всем завтра…
Резко вырвав руку, она выскочила из беседки и помчалась по тропинке прямо к особняку.
Минутой позже Мариана захлопнула дверь своей спальни, закрыла задвижку и прижалась спиной к прохладным дубовым доскам.
Дело сделано.
Но почему же она не испытывает удовлетворения? Откуда эта ноющая боль, это чувство раскаяния? – думала Мариана, вспоминая лицо Луи в ту минуту, когда она выскочила из беседки. Она разбередила его старые раны, всколыхнула прежние воспоминания и сколько бы ни убеждала себя теперь, что у нее не было другого выбора, – ничто не помогало. Все его страдания она переживала вместе с ним – так, словно это были ее собственные боль и мука.
И не только все ее эмоции были взбудоражены – это бы Мариана как-нибудь пережила. Самым досадным было то, что ее тело продолжало трепетать, требуя близости, не желая смиряться с потерей. Ей страшно хотелось снова оказаться во мраке беседки, ощутить прикосновение его губ к своей груди, вновь почувствовать, как он входит в нее…
Боже мой! Почему ее по-прежнему тянет к нему? Ведь Мариана готовилась к тому, что ей предстоит пережить, задолго до того, как все случилось. Она продумала свой план до мельчайших деталей…
Ничего, сейчас все должно пройти; никто не застрахован от непредвиденных результатов, успокаивала себя Мариана. Незачем особенно задумываться над этим. Надо просто поскорее лечь в постель и постараться уснуть.
Отодвинувшись от двери, Мариана направилась прямиком в ванную комнату. Горячий душ заставит ее расслабиться и поможет заснуть. А завтра она проснется со свежей головой, вновь обретет контроль над своим непослушным телом и сможет во всеоружии встретиться с Луи…
3
Доброе утро, – на губах Луи играла ироническая улыбка, пока он наблюдал, как Мариана спускается по лестнице. – Мне доставляет
Огромное удовольствие видеть, как ты ужасно выглядишь. Надеюсь, ты провела паршивую ночь?
Мариана непроизвольно провела рукой по лицу:
– Очень хотелось бы тебя разочаровать. – Ей с трудом удалось заставить себя улыбнуться. – Но, к сожалению, ты прав.
В глазах Луи промелькнуло какое-то непонятное выражение.
– Совесть замучила?
– Ничего подобного! Скорее всего дело в соусе, который приготовила Маггинс. Слишком кислый для меня. – Мариана сошла с последней ступеньки. – Но и ты, похоже, спал далеко не сном праведника…
– А чего еще ты ждала? Сначала возбудила меня, а потом удрала! Мне сначала даже пришла в голову мысль выломать дверь и продолжить наше занятие.
– Чего-то в этом роде я и ожидала. – Мариана двинулась к его кабинету. – Ну ладно, хватит болтать. – Она опустилась в кожаное кресло, стоявшее возле камина, и положила руки на колени. – Я готова ответить на все твои вопросы. Спрашивай.