Страница 86 из 445
То, что произошло в дальнейшем, стало полной неожиданностью для всех, кроме Алешеньки. Крепко схватив Краба, он поднял его над землей, сильно прижал к себе и воскликнул:
– Привет, друг! Мы же теперь друзья, как мне сказали?
Краб, который перестал ругаться матом, от крепких объятий Берсерка сделал изумлённое лицо и что‑то попытался сказать, но получилось лишь слабое мычание.
В это мгновение я добежал до них. Алешенька стоял в окружении наемников, на лице которых отображался испуг и любопытство, с силой прижимая висящего в воздухе Краба к себе, и ожидая его ответа. Только бедный наёмник даже не мог вдохнуть и бешено вращал глазами, делая слабые попытки вырваться из крепких объятий Берсерка. Я начал трясти Берсерка за плечо и проорал:
– Алёшенька, конечно, он твой друг! Пожалуйста, отпусти его, он не может тебе ответить, ты сейчас его задушишь!
Берсерк, подумав мгновение, разжал свои объятия, и многострадальный краб рухнул на землю, с жадностью глотая воздух ртом. Я кинулся ему помогать подняться на ноги и незаметно прошептал на ухо:
– Скажи Берсерку, что ты его друг, а то он сильно огорчится.
Краб посмотрел на меня удивлёнными глазами и, покашляв, прочищая горло, сказал:
– Берсерк, конечно, для меня большая честь, что такой знаменитый и сильный боец – мой друг! Я очень рад нашей внезапной встрече.
Алёшенька заулыбался, как ребенок, получивший долгожданный подарок на день рождения, и проговорил:
– Я тоже очень рад тебя видеть! Может, поиграем вместе во что‑нибудь?
– Поиграем? – с недоумением и опаской переспросил наёмник.
В этот момент мне пришла в голову гениальная идея. Я как раз мучительно думал, куда пристроить Алёшеньку на время операции. Вот и пусть тусуется со своим другом тут, на рынке, пока мы с бандитами будем разбираться. Говорю наёмнику:
– Краб, я буду очень признателен, если поможешь. Нам нужно будет отлучиться ночью. Вернёмся утром, возьми на время Берсерка к себе в компанию.
Краб посмотрел с сомнением на Берсерка, на меня, оглянулся на своих друзей. В дело вмешался Кузьмич. Он быстро снял свой рюкзак и, пошарив в нём рукой, как волшебник, извлек, одну за другой, две бутылки дорогого коньяка и протянул их Крабу со словами:
– Вот, держи, отметите всеми встречу, и повеселитесь, только Алёшеньке много не наливайте. Буянить он вряд ли будет, зато может блевать дальше, чем видит.
А я вспоминаю про диски с мультиками и добавляю:
– Скажи, где вы осядете, я тоже кое‑чего принесу, Берсерк будет в восторге, ты даже не заметишь его присутствия.
Краб, мучительно думающий над нашим предложением, затравленно посмотрел на других наёмников, увидев, что пара из них одобрительно кивнули ему головой, глядя на коньяк в его руках, расслабился и, заулыбавшись, одобрил предложение:
– Мы как раз намеревались посидеть в баре «Джамбо», Берсерка возьмём с собой, без проблем. Хоть в том баре и своеобразный контингент, а драки не запрещены, а, скажем так, являются частью отдыха, вы можете не переживать – его тут хорошо знают, и даже самые отмороженные вряд ли рискнут с ним драться.
Взяв у Краба частоту, по которой с ним можно связаться по рации, пообещав наёмнику всё компенсировать – что Берсерк сожрёт или выпьет – уходим, оставляя радостного Берсерка в компании наёмников.
После того, как мы удалились от компании наёмников, Артем сказал Кузьмичу:
– Ну, нифига себе, аттгакцион невиданной щедгости! Своему дгугу ты не даёшь такой хогоший коньяк, а наёмникам целых два пузыгя откинул с багского плеча!
Кузьмич посмотрел на возмущённого Артёма и, засмеявшись, ответил:
– Слышь, дГуг, ты и так слова не выговариваешь, а если тебе дать два пузыря, то вообще непонятно будет, что ты там бормочешь!
– Так и скажи, что ты жадная скотина и хотел сам втихагя всё выжгать, не поделившись с товагищами.
– Сам ты скотина картавая, я пожертвовал на благое дело. Открою тебе страшный секрет: дорогой коньяк, что изначально был в тех бутылках, я уже давно выжрал, а туда налил более дешёвый.
– Ляяя ты кгыса во втогой степени! Сам в одно жало всё выпил и людям фуфло втёг!
– Ага, как же, в одно жало, я его по флягам разливал, а вы мне всё время неплохо их помогали опустошать! Давай, сволота картавая, скажи еще, что не пил из моих фляжек ни разу?
– Стагый и хитгыйчегтяка ты, Кузьмич, пил не газ, и сейчас не откажусь от глотка, только давай ногмальное пойло, а не фуфло, как наёмникам.
– Ой, нашелся, тоже мне, знаток нормального алкоголя! Да тебе в стакан с вином нассы, а ты и не почуешь, будешь деланно закатывать глаза и рассказывать про великолепный букет!
– Совсем с катушек слетел, магазматик стагый. Я, во‑пегвых, вино не пью, а во‑втогых, что ещё за фигня – спгавлять нужду в стакан с алкоголем? Да ты скогее себе гуку или дгугое место отггызешь, чем сделаешь такое с алкоголем!
– Ладно, всё, достал ты меня, на тебе фляжку, но только один глоточек, не больше. – сказал Кузьмич и протянул одну из своих многочисленных фляжек Артёму, тот взял её и, открыв крышку, с подозрением понюхал.
– О, я чую Мартини, не ожидал у тебя его обнаружить. – проговорил Артём и под пристальным взглядом Кузьмича сделал здоровенный глоток, а когда Кузьмич протянул руку, чтобы забрать фляжку, показал ему язык и звонко хлопнул ладонью по протянутой руке. Кузьмич разразился отборным матом, а Артем начал убегать, смеясь и отпивая из фляжки на бегу.
Дождавшись, когда два вечных шута надурачатся и вернутся обратно, говорю всем:
– Мне надо сходить и послать домашним сообщение, что у нас всё хорошо, чтобы они не переживали. А вы пока идите себе обед закажите. И не напивайтесь! Я скоро вернусь. Помните, ночью нам предстоит участвовать в серьезной перестрелке, отнеситесь к этому ответственно.
Выслушав заверения о том, что всё будет хорошо, я отправился искать, где находится узел связи на рынке, а Витя, Артем и Кузьмич с Кириллом побрели в уже знакомое нам кафе, обедать. Найдя взглядом охранника, обращаюсь кнему:
– Добрый день, уважаемый! Мне Анатолий Николаевич одобрил сеанс связи с домом. Не подскажешь, где у вас располагаются связисты, радисты или кто там на рынке отвечает за связь?
Охранник посмотрел на меня непонимающим взглядом, потом, видимо, с запозданием поняв, о ком речь, быстро показал глазами на небо и спросил тоном, полным уважения:
– Тот самый Анатолий Николаевич?
– Да, тот самый. – ответил я, тоже показав глазами на небо.
Так сказать, международный знак, обозначающий очень высокое начальство, сидящее так высоко по социальной лестнице, что выше может находиться только Господь Бог. Охранник сразу стал предельно доброжелательным и подробно разъяснил мне дорогу. Поблагодарив его за помощь, отправляюсь к нужному мне зданию.
Здание, как один из важных элементов, отвечающих за связь на рынке, располагалось в закрытом секторе. С проходом к нему у меня проблем не возникло, стоило только объяснить охране, что Анатолий Николаевич одобрил мне использование связи. Охрана выслушала меня и по рации оперативно у кого‑то это уточнила. По рации сказанное мной подтвердили, и один из охранников сказал следовать за ним. Через три минуты я оказался у нужного мне здания, оно располагалось в административном корпусе. Крыша здания была усеяна разнообразными антеннами: там были белые круглые тарелки разного диаметра, сетчатые металлические антенны, прямые, гнутые. Рядом со зданием стояло три грузовых машины, по цвету было нетрудно угадать их принадлежность к военной технике. На грузовых шасси от Урала располагались установки, имеющие явное отношения к связи. Мои познания в сфере связи были на уровне пользователя рацией, поэтому их предназначение осталось для меня загадкой.