Земля зомби. Гексалогия

Ладно, стоять и слушать истории, конечно, интересно, но дела сами себя не сделают. Предлагаю Кириллу:

– Парень ты вроде нормальный, можем предложить тебе присоединиться к нам, так как одному выжить теперь шансов мало, думаю, ты и сам это понял. Вместе у нас всех будет больше шансов.

– Я даже не задумывался над этим. А место для моей машины найдётся?

– Да, можем тебе отдать гараж под твою любимицу, но ковыряться с ней сможешь в свободное от всяких дел время. Сейчас, например, мы едем забирать еще один такой броневик и два наших Патриота, оставленных рядом.

– Хорошо! Только давайте сначала мою машину в гараж поставим, тут рядом.

– Ну, раз близко, то ты езжай первый, а мы за тобой.

Начинаем рассаживаться по машинам, Кузьмич просит его подождать. Подходит к внедорожнику, раскуроченному Берсерком, и начинает на него справлять малую нужду. Что‑то последнее время у него появилась страсть в любой непонятной ситуации «метить» всё, может, его доктору стоит показать? Закончив свои некультурные дела, Кузьмич, весело насвистывая, подошел к фургону и потянул за ручку двери, но дверь оказалась закрыта. Тогда он заорал Артему:

– Э, картавый, это что, бунт на корабле?

Артём, смеясь, кинул ему из люка в крыше пачку влажных салфеток в лицо и ответил:

– Мне не нужны всякие зассанцы с ггязными гуками, сначала вытги, тогда газблокирую двеги!

– Ой, белоручка хренова, я тебе это припомню! В следующий раз ты у меня будешь принимать джакузи из влажных салфеток, прежде чем в машину войти! – проорал он и принялся интенсивно растирать руки салфетками. Потом подошел к лобовому стеклу, встав напротив Артема, согнул руки в локтях, держа их рядом с головой, начал крутить кисти, показывая поочерёдно ладони и тыльную сторону руки. Проорал:

– Смотри, сволота коварная! Видишь, руки чистые, практически стерильные? Открывай, гнида картавая, дверь быстрее, и я тебя угощу лещом!

– Молодец! Такими темпами ты ского эволюционигуешь до уговня ногмального пгямоходящего человека!

– А ты как был австралопитеком картавым и глупым, так им и станешься! – поставил точку в споре Кузьмич.

Открыв переднюю пассажирскую дверь, он кинул в Артёма пачку с салфетками и, наконец, приземлил свой зад в кресло, и мы тронулись вслед за Кириллом.

Гаражный Демон, он же Кирилл, лихо сделал разворот с заносом и поехал, виляя по всей дороге, пуская специально машину в контролируемый занос, даже умудрился, заставив машину скользить боком, избежать пару раз столкновения с зомбаками на дороге, которые были беспощадно задавлены следующим вторым в колонне Артемом.

Гараж и правда, к счастью, оказался рядом от места, где мы встретились. Слишком громкий выхлоп был на машине у Кирилла, а с учетом, что нормально, прямо, он ездить неумел и почти всю дорогу проскользил боком, крутя рулём в разные стороны и периодически раскручивая мотор до отсечки, то у меня уже начинал поддергиваться глаз – это было практически приглашение всех мертвяков с района, да и некоторых из живых людей тоже. Причем, самой плохой категории. Дрифтер хренов.

Быстро загнав свою любимую праворукую япошку в гараж и закрыв его, он прыгнул в фургон к Артему, и мы тронулись. Привлеченные звуком его громкого выхлопа, зомбаки брели со всех сторон, одни к нам, другие за нами. Артём сегодня был невероятно кровожаден и старался раздавить каждого, кто оказывался на его пути. А я, следовавший по его следам, вынужден был наблюдать поломанных и трепыхающихся, лежащих на дороге мертвяков. И это еще в лучшем случае – если они оказывались не просто сбитыми, а раздавленные тяжелым бронированным фургоном, то моим глазам вообще приходилось смотреть, как говорится, на кровь‑кишки‑и еще одно непечатное слово на букву Р.

По пути к конечной точке нашего маршрута раза три останавливались, замечая в бинокль людей впереди. Все замеченные нами разграбляли разнообразные магазины и не проявляли к нам интереса. На всякий случай, мы объезжали их по параллельным улицам, от греха подальше. Было заметно, что город оживал новой, извращенно‑опасной, жизнью и люди всё больше активировались. Исчезали до этого никому не нужные машины, брошенные по всему городу в первый день катастрофы. Периодически виднелись убитые зомби и россыпи гильз. Разбитые стекла магазинов и домов. Стали появляться в разных местах надписи, сделанные баллончиками с краской: от всяких цветастых картин, посвященных, как правило, Концу Света и теме наставшего зомби апокалипсиса до просто матерных ругательств или вообще нечитаемой белиберды. Дополняли эту картину бродящие повсюду мертвецы, в разной степени концентрации, от пары особей на остановку до целой толпы на квадратный метр.

Недалеко от места назначения мы разделились, машина с Артёмом, Кузьмичом и Кириллом поехала по улице 20‑летияОктября, а мы с Витей и Берсерком поехали по набережной, чтобы потом свернуть на Большую Стрелецкую – если толпа мертвецов еще там, оттянуть её на себя, дав ребятам возможность забрать брошенный в низине Патриот.

Когда ехали по набережной, заметили на берегу водохранилища, где была полоса, заросшая деревьями, что‑то непонятное и остановились. В бинокль было видно распятых на деревьях вверх ногами окровавленных людей. Внимательно осмотрев всю округу, больше ничего не обнаружили, и решили подойти ближе и посмотреть, что там произошло. Алёшеньке сказали сидеть в машине, и, если кого увидит, сразу сообщать в рацию, а сами пошли. Держа в руках оружие наготове, мы с Витей рассредоточились и начали подходить к страшной находке с разных сторон, внимательно оглядывая округу на предмет опасности, но ничего подозрительного, кроме распятых людей, больше не заметили. Подойдя вплотную опешили от увиденного:

На деревьях вверх ногами висели распятыми мужчина, женщина и подросток лет тринадцати. Скорее всего, бывшие одной семьёй. У всех была снята кожа с лиц, а голые черепа, перепачканные в крови, казалось, скалились в ужасающей улыбке. У всех по всему телу были многочисленные порезы и синяки, свидетельствовавшие об ужасных пытках, которым подверглись несчастные перед столь страшной смертью. Что пугало больше всего – у всех жертв безумного маньяка или маньяков на груди был вырезан уже виденный нами ранее символ – пирамида с расположенными в её центре двумя кроваво‑красными глазами. Деревья с жертвами безумцев опоясывал круг из полностью истлевших свечей, а на песке были начертаны непонятные символы.

Больные, мерзкие твари, кто это сотворил с людьми. А самое страшное, что если с Лесей на заправке это мог проделать один человек, то тут действовали уже как минимум пятеро, судя по разным следам на песке. Витя снял очки и, протирая их чистой тряпочкой, произнёс:

– Зверства в духе Средневековья. Не думал, что откат цивилизации сможет произойти так быстро и жёстко.

– Я бы не был так критичен в суждениях, на твоем месте. Не исключаешь возможность, что эти психи жили всегда среди нас и даже вытворяли нечто подобное? Просто, тщательно прятались в глубинах леса или в подвалах разрушенных зданий, творя свои дела. Может, просто мечтали, как будут творить зверства, а может, и раньше творили, терзая животных. Хотя, и людей не стоит исключать, вспомни, сколько раньше в мегаполисах было без вести пропавших. И это только те, кого хватились родственники – в статистику не попадали всякие бомжи и одинокие пьяницы, до которых никому не было дела.

– Да, согласен, возможно, вся эта гниль сейчас просто осмелела и перестала тщательно скрывать свои богомерзкие поступки.