Страница 143 из 445
Попрощавшись со мной, мои спасители запрыгнули в кузов грузовика. Развернувшись и рыча двигателем, он повез их с территории палаточного лагеря. Один из людей в камуфляжной форме попросил меня следовать за ним. Зайдя в одну из палаток, где находился стол, два или три стула и простая железная печка в углу, от которой исходило тепло и пахло дымом, он, указав рукой на один из стульев, произнес:
– Присаживайся, не волнуйся, сейчас мы просто оформим документы и всё. Процедура простая и много времени не займёт.
– Я не боюсь. Скажите, а вы доктор?
Посмотрев на своё плечо, где у него был наклеен шеврон с красным крестом, он ответил:
– Я военный врач, а вообще тут сейчас находятся все подряд: военные, врачи, МЧС, полиция. Выжившие специалисты из разных ведомств собраны в этом лагере, моё дело заполнить документы и поместить тебя в карантин.
Проговорив это, он взял фотоаппарат и сфотографировал меня. Потом начал заполнять уже распечатанный бланк, задавая мне вопросы и записывая ответы. Закончив заполнять бумаги, он сказал:
– Ну, вот и всё. Теперь послушай о правилах карантина. Сейчас я отведу тебя в одноместную палатку, там ты должна провести двое суток. Обогреваться придётся самой, топя печку, дрова есть, разжечь помогу. Кормить будут два раза в день, сама понимаешь, не маленькая уже, продуктов пока в обрез, но в целом голод люди тут не испытывают. И самое главное, тебе нельзя покидать зону карантина. На первый раз, если поймают, получишь предупреждение. На второй раз – изгонят из города. Тут с нарушителями карантина никто церемониться не будет. Не для этого сейчас все работают на пределе, выискивая выживших по всему городу и свозя их сюда, чтобы тут начали бегать монстры, кусая и уничтожая спасённых.
– Всё понятно, я не буду нарушать условия карантина, но почему двое суток? Я видела много раз, как обращение укушенных происходят быстрее – от пятнадцати минут до часа примерно проходило между укусом и обращением.
– Какая наблюдательная! Молодец. Ты, как вырастешь, учись на вирусолога, если, конечно, будет где учиться. Двое суток, потому что еще никто толком не изучал, сколько длится инкубационный период и как ещё зараза распространяется, кроме укуса. Вообще, даже не известно, что это такое и откуда взялось. Многие склоняются к идее, что это искусственно выведенный боевой вирус, но пока это всё гадание на кофейной гуще.
Закончив меня ознакамливать с простыми правилами карантина, смысл которых заключился в том, что нужно просто сидеть в палатке и никуда не ходить, мы вышли и направились вдоль забора, мимо многочисленных больших палаток, где суетился персонал лагеря. Потом большие палатки кончились, мы подошли к полю, огороженному двойным забором. Первый забор, снаружи, был сварен из железных труб, потом шёл второй, сделанный из железных столбиков и натянутой между ними колючей проволоки. Между заборами было расстояние примерно в пять метров и стояли вышки из дерева с вооружёнными часовыми. С виду, это было похоже не на лагерь выживших людей, а на зону строгого режима в безумном мире, где произошел апокалипсис.
У ворот в зону карантина стоял обычный киоск, в которых раньше в городе продавали всякую всячину через маленькое окошко. Сейчас стеклянные витрины на нем были закрыты железом и осталось только то самое окошечко. В это окошечко выглянул человек в точно такой же форме, как и мой провожатый, взял протянутые ему документы, спустя минуту вышел из своего киоска с автоматом за плечом и открыл первые ворота, запуская нас в закуток между заборами. Закрыв ворота, он передал в точно такой же киоск мои документы, предварительно поставив на них какой‑то штамп, и ушел обратно, в свой киоск. Человек из второго киоска тоже открыл ворота, запуская нас в зону карантина.
В двадцати метрах от вторых ворот и забора стояли небольшие зеленые палатки. Кто‑то по‑военному четко сделал ровный квадрат и поделил его на маленькие квадраты, примерно четыре на четыре метра. В каждом таком квадрате стояли палатки, у большинства из труб шёл дым, который пропитал весь воздух, по всему лагерю стоял запах, похожий на тот, когда в лесу жгут костры. Каждая палатка по периметру была огорожена четырьмя столбиками и натянутой между ними сеткой с ячейками в форме ромба. Между палаток сновали люди, одни таскали бутылки с водой, другие развозили на тележке рубленые дрова, перекидывая их через сетку к палаткам. Когда мы шли вдоль палаток, я обратила внимание на то, что изредка встречались палатки, обмотанные желто‑черной лентой, некоторые были свалены, на них виднелись следы от пулевых отверстий.
Наконец мы остановились перед палаткой, в которой мне предстояло пережить карантин. Открыв калитку в заборчике из сетки с обычной щеколдой снаружи, мой провожатый первый откинув полог, залез в палатку, я последовала его примеру и оказалась внутри. Внутри стояла точно такая печка, как и там, где мы заполняли документы, рядом с ней была стопка дров. В углу лежал свернутый в рулон спальный мешок. Был небольшой столик, стул и ведро с крышкой. На этом обстановка заканчивалась. Мой провожатый взял одно полено и, достав большой нож, висевший у него в ножнах на ремне, ловко орудуя им, отколол от полена тоненькие куски дерева и произнес:
– Смотри внимательно, как растапливать печку, теперь это нужный навык. Видишь, я от полена отделяю тоненькие палочки, они называются лучинами. От бумаги тяжело сразу зажечь дрова, а лучины загорятся почти сразу, и от них начнут гореть дрова.
Говоря все это, он сделал штук десять лучин и, достав из кармана деньги, проговорил:
– Не так давно эти бумажки были смыслом жизни большинства людей, а теперь ими только печку растапливать можно. Хотя у них ещё осталось немало преданных идолопоклонников, которые даже сейчас всё ещё верят в силу денег и собирают их по всему городу, думая, что за них в новой жизни можно будет всё покупать.
– А вы как думаете?
– Я? Я думаю, что бумажки и монетки любой страны превратились в никому ненужные фантики и железки. Вот золото под вопросом, хотя, я бы свой автомат даже на целую тонну золота не поменял, что им сейчас делать?
Говоря все это, он открыл дверцу печки, смял пять купюр разного достоинства, закинул их внутрь, а сверху начал аккуратно укладывать деревянные лучины. После этого, держа еще одну купюру в руках, чиркнул зажигалкой и поднес огонь к уголку банкноты. Огонек лизнул её, она неуверенно загорелась, спустя мгновение огонь вошел во вкус. Купюра начала быстро разгораться, тогда он её аккуратно засунул между лучин, поджигая скомканные купюры. Огонь перебросился на деньги, а спустя мгновение уже лизал, пробуя на вкус, деревянные лучины. Они явно пришлись ему по вкусу и начали быстро разгораться, иногда громко потрескивая. Дождавшись, когда огонь уверено горел, сжигая лучины, он выбрал из кучи дров те поленья, что были потоньше, начал их аккуратно засовывать в печку. Огонь с радостью принял и эти подношения. После этого он закрыл дверцу. В печи горел, весело потрескивая, огонь, в палатке появился запах дыма, а печка начала теплеть. Окинув взглядом палатку, он сообщил:
– Ну, вот, в принципе, и всё, дальше тебе нужно лишь подкидывать вовремя дрова, по мере прогорания. Не пытайся сразу засунуть в печку много дров, только увеличишь их расход. В углу спальный мешок, в нем будешь спать, как спать – поймёшь сама, там всё элементарно, когда развернешь его, сообразишь. Ведро заместо туалета. Посуду тебе будут приносить вместе с едой, чуть позже принесут воду в пластиковых бутылках. Дрова тоже будут подносить и перекидывать через ограждения. Мой совет: сразу собирай их и заноси в палатку, чтобы не сырели – лучше будут гореть и меньше будет дыма. Только близко к печке не складывай, чтобы не загорелись. С соседями по палаткам можно общаться, но не подходя к забору. Вот, в принципе, и всё, я пошёл, людей поступает много, нужно всех размещать.