Земля зомби. Гексалогия

Закончив короткий инструктаж, сворачиваю карту и прячу в рюкзак. Даю всем пять минут покурить и справить нужду перед дорогой. Пока все делают свои дела, закуриваю и поправляю лямки на рюкзаке. Докурив и дождавшись, пока все доделают свои дела, сообщаю, что пора выдвигаться. Взяв курс на деревню, выходим их леса, стараясь идти легким темпом, чтобы не уставать.

Спустя час ходьбы по заснеженным полям, где‑то за километр от деревушки, у нас на пути появляется старое кладбище. Судя по его виду, тут уже давно никого не хоронили, и оно заброшенное. Проходя мимо перекошенных облезлых оградок, рассматриваю даты и имена на уцелевших надгробьях. На выцветших фото запечатлены упокоенные люди. Судя по датам, хоронить тут перестали в 90х годах. Наверное, развал страны и развалил окончательно эту деревеньку в те нелегкие для страны годы. Люди были похоронены тут, на своей родной земле, целыми семьями.

Меня всегда поражала одна особенность, когда смотришь на фото людей из прошлой эпохи, выросших и живших еще в советские времена. Вроде обычные русские люди, как я сам и мои современники, но что‑то в них, всё равно, немного другое. Тяжело объяснить это словами, понятно, что немного другие прически, одежда, но дело, скорее всего, в неуловимых чертах лица и взгляде. Они мне кажутся более честными, открытыми и простыми. Судя по рассказам моего деда, ярого коммуниста, проработавшего сорок лет мастером на Воронежском Авиационном заводе, мои догадки верны. В те годы люди всеми строили одну большую страну для себя и для своих детей. У них была вера в светлое будущее, а социальное расслоение не достигало таких масштабов, как в современной России. Поэтому жили люди с мыслями, что они оставят после себя, не думая о том, как, кого обмануть и нажиться за счет других. За размышлениями оставшийся километр пути пролетел незаметно.

Завидев первые дома, остановились. Осмотрев всё внимательно в бинокль, даю команду разделиться. К себе в группу забираю Кирилла и Алёшеньку, чтобы самому присматривать за ними. Кузьмич и Витя уходят правее, им предстоит занять позицию в противоположном доме. Дальше идем аккуратно, наступая след в след, заметая за собой следы ветками сосны. Подойдя к дому с противоположной стороны от дороги, отгибаю ножом маленькие гвоздики в раме и достаю стекло. Долго воюю с закисшими шпингалетами, пытаясь сдвинуть их и открыть распашные створки. На это мне потребовалось целых пятнадцать минут, зато в открытые окна даже Берсерк протиснулся без проблем. После того, как я замёл следы, сам залезаю в окно, вернув стекло на место и закрыв створки рамы. Теперь снаружи дом выглядел давно заброшенным, с целыми стеклами и заметённой снегом входной дверью.

Расположившись в комнате, окна которой выходили на дорогу, достали из рюкзаков припасы и устроили перекус. Ели всухомятку, так как запах разогретой еды долго стоит и была вероятность, что его могут учуять идущие долгое время на свежем воздухе преследователи, поэтому перекусили скромно, но сытно. Расселись на ковриках, расстеленных на полу, прислонившись к стенам.

Чтобы хоть как‑то убить время, принялись рассматривать комнату. Дом был давно заброшен, по ощущениям, более десяти лет назад. Стоял запах сырости, обои местами отслоились и свисали со стен. Кроме голых стен, в доме ничего не было, наверное, хозяева при переезде забрали всё с собой или чуть позже всё выгребли различные мародёры. Судя по старым окуркам, валяющимся на полу, и пластиковым пивным баклажкам, люди тут периодически появлялись. Кто‑то из них оставил черным маркером на стене загадочную надпись «МУР лучшая гильдия и еще нагнёт китов. Привет от рыбымага». Потратив минут, пять на попытку понять её значение, я сдался. Решив, что это, скорее всего, что‑то геймерское, судя по тому, что упомянута гильдия, рыбамаг или магрыба – никнейм. От скуки, спрашиваю у Кирилла:

– Ты, как я понимаю, хорошо шаришь в тачках?

– В целом да, а что?

– Сможешь объяснить мне принцип работы коробки робота?

– Легко, слушай.

В теме, связанной с автомобилями, Кирилл был как рыба в родной стихии, поэтому он с удовольствием принялся мне рассказывать интересующие меня вещи, а я с интересом слушал. Под его тихий монотонный говор Берсерк уснул через полчаса, а я решил не будить его до утра. За разговорами об автомобилях и различных примочках для них ночь пролетела незаметно, небо за окном начало светлеть. Сначала на горизонте, а потом солнце уверенно разорвало последние ночные сумерки и на улице стало светло.

Прервав разговор, бужу Берсерка. Пока он сидит, растирая кулаками сонные глаза, лезу в свой рюкзак за секретным коктейлем для бодрости. Его часто использовали люди, проезжающие большие расстояние за рулем автомобиля. Несомненно, вредная штука, но если выбирать между сном за рулём и ей, то выбор очевиден. Нам сейчас тоже нужно было быть бодрыми и собранными, поэтому это средство как раз то, что доктор прописал. Хотя я сильно сомневаюсь, что доктор пропишет пить кофе, растворенный в коле, но я клятву Гиппократа не давал. Поэтому с чистой совестью пью сам и даю другим сделать по три глотка. Сонливость отступает и начинается томительное ожидание в полном молчании. Очень надеюсь, что в доме напротив Кузьмич и Витя сейчас тоже сидят наготове, а не дрыхнут как сурки.

Время, казалось, замедлило свой ход. Я уже начал сходить сума от скуки и ожидания. Наконец послышался звук шагов идущего по снегу в нашу сторону человека, я чуть не начал плясать от радости. Показав знаком всем в комнате, чтобы вели себя тихо и не вставали с пола, вслушиваюсь в звуки шагов. Они быстро приближаются, а когда шаги стали слышны рядом с домом, я уловил голос Артёма, который шёл и тихо говорил:

– Иду‑бгеду, кгучу‑вегчу, запутать хочу. Ского будут гости, ждите моего сигнала в гацию!

Артём говорил еле слышно, проходя мимо последних домов, в которых мы укрывались. Не замедляя темпа движения, он пошел дальше. Звуки его шагов стали удаляться, становясь всё тише и тише, пока совсем не затихли и опять настало время мучительного ожидания.

Прошло ещё минут сорок, вдалеке послышались голоса людей, приближающихся к деревне, явно идущих по следам Артёма. Сначала это была просто неразборчивая речь, но по мере их приближения, слова стали хорошо слышны и начал улавливаться их смысл. Судя по голосам, на ходу переговаривались пятеро мужчин и одна женщина. Голос блондинки я узнал сразу и заскрипел от злости зубами, жаль, что кружкой попал ей в мягкое место, а не по затылку.

Охотники на людей шли по следам Артёма и спорили. Темой для спора было количество человек, оставляющих след. Почти все говорили, что беглецов двое и они всю дорогу идут один по следам другого. Но мужской голос всем возражал, утверждая, что невозможно пройти такое расстояние, ни разу не заступив, за след впереди идущего, а значит беглецы уже давно разделились и гоняются они за одним. Преследователи миновали наше укрытие, ничего не заподозрив и почти сразу ожила рация, Артем коротко произнес:

– Огонь.

Я сидел у окна, держа автомат в руках. После срабатывания рации распрямляюсь, как сжатая пружина, вскакиваю, снимая автомат с предохранителя и беря ближайший ко мне человеческий силуэт на прицел. В это время в удалении звучит звук выстрела, один человек с криком падает на землю, громко крича от боли. Я тут же стреляю и убиваю второго. Преследователи не успели даже опомниться, как по ним с двух сторон началась интенсивная стрельба. Из шести человек только двое успели среагировать и упасть на землю, остальные в первые секунды стали легкими мишенями для пуль, так и не успев понять, что произошло, а спустя мгновение и двоих, успевших упасть на снег, настигли пули, укрыться им было негде. К тому же, стреляли по ним с разных сторон, поэтому они не надолго пережили своих товарищей.