Страница 2 из 41
- На танго.
В трубке слышится тяжелое недовольное дыхание.
- А территориально это где? Далеко от работы?
- Полчаса.
- Какой адрес? Я сейчас приеду. Мне нужно дать тебе важные поручения. - Судя по интонации голоса, Вова едва сдерживается, чтобы не наговорить мне грубостей за прогул совещания.
Теряюсь на мгновение.
- А ты не можешь дать мне их по телефону? Или завтра на работе?
- Завтра и послезавтра меня не будет в офисе. А дело срочное и важное, я говорил о нем на совещании, которое ты нагло прогуляла. По телефону долго рассказывать. Нам надо готовить ребрендинг.
- Ребрендинг? - изумляюсь.
- Я, по-твоему, просто так назначил совещание на позднее время?! - переходит на крик. Замолкает на секунду, переводит дыхание. Успокоившись, продолжает тише: - Приезжал представитель агентства, которое будет готовить нам ребрендинг. А он не мог раньше семи. Короче, долго рассказывать. Скажи адрес, где ты находишься?
Я настолько растеряна заявлением о ребрендинге компании, что называю Вове улицу и номер дома.
- Это студия латиноамериканских танцев, - поясняю. - Там будет вывеска.
- Дождись меня, скоро буду, - бросает трубку.
19:30. Совещание, видимо, только завершилось.
- Ну что, Бонита? - зовет Хулио. - Мы продолжаем?
- Да-да-да, продолжаем, - убираю телефон обратно на подоконник.
Хулио включает музыку, и, как только я к нему подхожу, сразу закручивает меня в страстном танце.
Глава 2. Дорога
Под конец занятия мне удается расслабиться. Ну какой смысл переживать, если я уже прогуляла важное совещание? После драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано. Вообще-то, Вова тоже мог нормально сказать: будем проводить ребрендинг, приедет директор агентства, а он раньше семи вечера не может, поэтому придется задержаться на работе. Но нет же, бывшему мужу требовалось именно приказать всем быть.
Хотя, справедливости ради, предыдущий гендир тоже никогда не сообщал заранее тему совещаний. И да, бывало ставил планерки после окончания рабочего дня. Не часто, но иногда такое случалось. Может, раз в несколько месяцев. Меня зачем-то на них звали, хотя там никогда не обсуждались вопросы моей области, поскольку предыдущий гендир не любил публичность. Но я всё равно приходила, потому что нельзя было не прийти. Вот только зная Вову, совещания в семь, восемь и девять вечера теперь станут нормой.
Я отключаю голову и полностью отдаюсь музыке. Вхожу в кураж. Хулио тоже. Мы крутимся в танце, позабыв про время. Обожаю Латинскую Америку и все, что с ней связано. Впервые там побывав, я в прямом смысле открыла для себя Америку. Пока что я была только в Перу, Мексике и Бразилии. В Аргентине тоже обязательно побываю и станцую танго там.
Музыка замолкает, и я замираю вплотную к Хулио, подняв одну ногу и согнув ее в колене. Несколько секунд тишина, мы смотрим друг другу в глаза, часто и глубоко дышим…
- Не плохо, - раздается откуда-то сбоку голос, а следом аплодисменты.
Это настолько неожиданно, что, вскрикнув, мы с Хулио отскакиваем друг от друга, словно ужаленные. Аргентинец картинно хватается за сердце. А я прирастаю к полу.
В дверях стоит Вова. На лице бывшего мужа красуется насмехательско-издевательское выражение.
- Я глядя на вас вспомнил аргентинский сериал, который в моем детстве взахлеб смотрела бабушка. Там был герой Педро и героиня Хуанита….
Меня густо заливает краской. Потому что Вова откровенно стебется. Хотя что такого? Это был танец. Возможно, слишком показушно-страстный, потому что Хулио любит перегибать с эмоциями. Но Вове-то что? Я свободная девушка. Что хочу, то и танцую. С кем хочу, с тем и танцую. Но ядовитый стёб бывшего мужа ужасно злит.
- Мадре миа! - Хулио перебивает Вову на рассказе про жизненные перипетии Педро и Хуаниты из сериала. - Кто вы такой и почему вошли без разрешения?
- Я за Яной, - коротко отвечает Вова и скрещивает руки на груди.
Сейчас он придирчиво с головы до ног оглядывает Хулио. Насмехательско-издевательское выражение лица уходит, вместо него появляется скептическое. Бывший муж переводит взор на меня и вопросительно выгибает одну бровь: мол, ты серьёзно?
- Дьос мио! Бонита, - Хулио поворачивается ко мне, - почему ты не предупредила, что за тобой приедет амиго? Так и инфаркт получить можно. О Дьос, о Дьос.…
Причитая на испанском, Хулио направляется к ноутбуку с музыкой. После меня у него урок с другой девушкой, которая танцует чачача. Она как раз идет по коридору позади Вовы и скрывается в женской раздевалке.
- Яна, я жду тебя, - теперь нет ни насмехательского выражения, ни даже скептического. Вова стал сух, строг и серьёзен.
- Да, я сейчас. Мне надо переодеться.
Я проскальзываю мимо Вовы и захожу в раздевалку. Здороваюсь с девушкой, быстро стягиваю с себя красное платье с танцевальными туфлями и одеваюсь в деловую одежду, в которой была на работе. Когда выхожу из раздевалки, Вовы уже нет. Он ждет меня в машине на улице. На тротуаре замираю на мгновение, ловя флешбэки из прошлого.
Так было и раньше: я откуда-то выходила, а Вова ждал меня в автомобиле. В салоне горел свет, муж сидел за рулем и задумчиво барабанил пальцами по рулю. Несколько секунд я любовалась супругом со стороны, а потом бежала скорее к машине, чтобы забраться на переднее сиденье и поцеловать Вову.
Вот только сейчас я не несусь к машине сломя голову, а спокойно иду. Сев на переднее сиденье, не тянусь за поцелуем, а молча пристегиваюсь. Прячу лицо за длинными распущенными волосами, потому что оно полыхает от воспоминаний. У Вовы та же машина, что раньше, и пахнет в ней так же. Этот запах наполняет легкие. Воспоминания - кстати, почему-то больше счастливые - всплывают в памяти одно за другим, сдирая пластыри с моих душевных болячек.
- Во-первых, - Вова трогается с места и сразу начинает разговор, - раз так, то давай ты, Яна, хорошо подумаешь, сможешь ли ты работать дальше в «Олимпе» под моим руководством. Такие выходки, как сегодня, недопустимы. Да, я не прав, что назначил совещание после рабочего дня. Но и тебе надо было не к врачу, к которому ты записывалась за полгода, а на какие-то дурацкие танцульки.
Вова говорит спокойно, но с таким металлом в голосе, что я невольно съеживаюсь. Проглатываю «дурацкие танцульки». Молчу.
- Так теперь всегда будет? - спрашиваю после паузы. - Бесконечные ночные совещания и работа по выходным и в праздники? Мне важно понимать это для принятия решения о дальнейшей работе в «Олимпе».
- Нет, не всегда. Это скорее исключение. Директор агентства, которое будет проводить ребрендинг, не мог приехать раньше семи часов. Он мог приехать утром в другие дни, но завтра и послезавтра меня в офисе не будет, а откладывать знакомство с ним на несколько дней я посчитал нецелесообразным. Мы потеряем время, которого у нас не так много. - Пока стоим на светофоре, Вова залезает во внутренний карман куртки и протягивает мне визитку. - Вот, позвони ему завтра и познакомься. Главным человеком, который будет коммуницировать с агентством по ребрендингу, будешь ты. При условии, что ты решишь остаться в «Олимпе».
- Я? - удивляюсь. - А не Кожемякин?
Кожемякин - это наш вице-президент по коммуникациям, который взял меня на работу.
- Он мне не нравится, я буду его убирать.
Поворачиваю на Вову изумленное лицо.
- Убирать? Почему?
- Я же сказал: он мне не нравится.
- И кого ты возьмешь новым вице-президентам по коммуникациям? - не унимаюсь. - Это важно для принятия решения, оставаться ли мне в «Олимпе», - добавляю.
- Ещё не решил, буду искать.
Вова строг и не многословен. Смотрит исключительно на дорогу. Со мной разговаривает, как с нашкодничевшей подчиненной.