Страница 3 из 60
— А сам парень откуда?
— Витька-то? Местный он, Солмасский. Его отец Мишка пропал без вести в 1943 году. Хороший мужик был, работящий.
— А мать?
— Что мать? — не поняла собеседница.
— А мать Вити, кто она?
— Да никто, обычная деревенская баба. Мишка её в райцентре подцепил. Привёз в деревню, жить с ней стал, как с женой.
— Как это привёз?
— Ну, ездил по делам в город и привёз себе жену.
— Разве ж так можно?
— Бабы судачили, что его жена Лизка цыганка. Сама смуглая, глаза карие и косы чернущие будто змеи.
— А где она трудилась?
— Так в совхозе «Светлый путь» дояркой много лет робила. У неё кроме Вити ещё и дочка народилась. Тоже смуглая да кареглазая. Вся в мать…
— А почему все думали, что она цыганка?
— Кто? Лизка? Так она же неграмотная!
— А как она зарплату получала?
— Как все и получала. В ведомости Лиза вместо подписи ставила крестик.
— Ей так зарплату выдавали? — не поверила бывшая учительница.
— Выдавали. А как по-другому?
— Действительно, никак…
Шура тогда была поражена до глубины своей начитанной и вполне благородной души. Люди в космос полетели, а тут такое. Кто-то из развитой советской страны, добро бы из капиталистической какой, так нет же, из нашей, кто-то совсем не умел ни читать, ни писать. Ужас! Дичь какая! Сама Шура не могла себе представить жизнь без книг. Она в редкие минуты свободного от трудов праведных времени буквально «глотала» книгу за книгой. Читала их запоями. Шурочка зачитывалась классикой и современной литературой. Её ровесница, а теперь ещё и родственница не имела такой возможности. А разница в чём? Они всего лишь появились на свет в разных семьях. Елизавета — Лизонька родилась среди нищеты, и ей по большому счёту совсем нечего было вспомнить из своего детства. Шура, Александра пришла в жизнь желанным ребёнком. Её баловали, дарили игрушки, наряжали в красивые платья. У Шурочки была сестра и брат. Ей вообще поначалу очень повезло с семьёй. Батюшка — сельский священник, матушка никогда не работала. Они не были богаты, но жили в достатке, в том самом достатке, когда имеешь всё самое необходимое и не задумываешься о хлебе насущном. Разумеется в такой продвинутой семье, Шурочка получила достойное в то время для девицы образование. Среднего роста, не красавица, но с очень миловидными чертами лица, девушка смело глядела в будущее. Она намеревалась учительствовать и достигла на данном поприще заметных результатов. Александра входила в класс с гордо поднятой головой и преподавала детишкам знания начальной школы. Александра свято верила, что сеет разумное, доброе, вечное, и что без неё окружающий мир рухнет. Ну или не совсем рухнет, а будет немножко не таким ярким и солнечным.
— Здравствуйте, дети! — входила в класс Шура.
— Здравствуйте, — нестройно отвечали детишки. Их было много в классе, как правило, до тридцати человек. Всех их Шурочка любила, дети платили тем же. Они обожали свою учительницу.
— Александра Николаевна! Александра Николаевна! — галдели детишки даже на перемене и задавали кучу разных и не всегда приличных вопросов. Шурочка наивно полагала, что её дочь пойдёт по стопам матери и продолжит династию педагогов. В большом семействе с многочисленными дядечками и тётеньками почти все женщины получали педагогическое образование. Это даже не обсуждалось. Ритку понесло учиться на бухгалтера. Хорошо, что не на сантехника! Эта дуратская мода на равноправие бесила Шурочку. И вот к чему привела эта вольность. Девка выскочила замуж за обычного слесаришку! Могла бы сделать себе партию и получше. Слава Богу, зятёк закончил семь классов и мореходное училище. Не совсем безграмотная дубина. Даже книжки иногда читал. Ну да от серенькой невзрачненькой Ритки трудно было чего-то другого ожидать. Такая «серая мышка» и не могла бы завлечь обаятельного непременно высокоинтеллигентного мужчину.
— Зря ты с этим Витькой связалась, — кастила во все корки Шура дочку.
— Мама, он хороший, — только и смогла сказать Ритка в своё оправдание.
— Он обыкновенный!
— А мне другой и не нужен.
— У парня ни образования, ни профессии ходовой!
— Мама, сейчас слесаря везде нужны. Страна вообще нуждается в рабочих руках.
— Ну-ну! Тебе-то зачем нужны эти рабочие руки? За хлебушком ходить?
— А хоть и за хлебушком ходить! — ругалась с матерью Рита и тайно бегала к озеру на свидания с Витей. Было лето, и высокая трава скрывала их ярко вспыхнувшую страсть. По деревне ходили неясные слухи, но неподтверждённые. На парочку никто пока не натыкался. А потом и вовсе слесарь Витя пришёл жить в их маленький, но очень уютный домик. Мужик принёс с собой стойкий запах прелого льноволокна, что обычно обитал в цеху глубокой переработки. Принёс и деревянный чемоданчик с запасными носками, трусами и парочкой клетчатых рубашек. Тёща ворчала, рассказывая соседке:
— Нашёлся женишок! Нищий да, как клоп, вонючий.
— Чем от него пахнет-то? — заинтересовалась соседка.
— Так льняной переработкой и пахнет.
— Так это же хорошо. Радуйся!
— Чему тут радоваться?
— Не колхозник — уже хорошо. Не воняет навозом.
— Ну да, — растерялась Александра. Рабочий — не колхозник! Дурно пахнуть не может. Пришлось тогда Шуре смириться. Больше она себе уже не позволяла лишней брани и не мечтала о срочном выселении молодых. Шурочка продолжала кастить Риточку, но уже мысленно.