Список смертников

ГЛАВА 17

Командование специальных операций ВМС (WARCOM)

Коронадо, Калифорния

Рис вел машину как на автопилоте. Он сидел за рулем, но казалось, что Land Cruiser едет сам, а он — лишь пассажир, чьи движения продиктованы чем-то извне, словно во сне. Оцепенение сменилось гневом, который, как он знал, затуманивал рассудок. Пока он ехал, мысли о семье не покидали его, и душевная боль толкала его к самому краю той пресловутой пропасти отчаяния, из которой нет возврата.

Он съехал с шоссе Силвер-Стрэнд, как делал это бесчисленное количество раз за последние восемнадцать лет, и подкатил к воротам. Молодой часовой на КПП сразу узнал машину. В водителе этого внедорожника всегда было что-то особенное. В мире, полном раздутого эго, «взгляда на тысячу ярдов» и кастового элитизма, этот офицер держался иначе — скорее как крутой профессор колледжа. Он всегда находил повод для улыбки или короткого ободряющего слова. Это бросалось в глаза, особенно потому, что через эти же ворота в штаб WARCOM проезжал адмирал.

Для часового штаб WARCOM обладал аурой «Звезды Смерти», где адмирал был Дартом Вейдером или кем-то похуже. Ежедневная вереница машин со штабными офицерами казалась ему дорогой на заклание...

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, Кен.

Никто из офицеров не называл Кена по имени, кроме коммандера Риса. Остальные едва замечали его существование, видя в нем лишь досадную помеху на пути к парковке.

Рис предъявил удостоверение, и Кен отдал честь.

— Как продвигается сборка? — Они как-то говорили о машинах, и Рис знал, что Кен восстанавливает старый «Мустанг» 69-го года.

Боже, даже после того, что случилось с его семьей, он всё еще спрашивает про мою машину.

— Хорошо, сэр. И... сэр? Э-э... мне очень жаль.

Все знали.

— Спасибо, Кен. Береги себя.

— Слушаюсь, сэр.

Кен отступил назад и, хотя по протоколу это не требовалось, вытянулся и отдал самый четкий салют, на который был способен, пока Рис медленно проезжал через ворота.

Вид на Тихий океан за песчаными валами был впечатляющим. Ленивые волны бились о берег, напоминая своим шумом, что за этой красотой скрывается мощь, которую нельзя недооценивать. Рис невольно подумал о пути этих волн — от Антарктиды до конечной точки здесь, в Южной Калифорнии.

Доехав до знака «Стоп», Рис начал поворачивать руль влево, но замер. Налево были его любимые отряды SEAL, где он провел большую часть службы. Он осекся и вспомнил, куда направляется сегодня. Направо. В WARCOM. Все ненавидели WARCOM. Формализм, лампасы, протокол. Штаб был антиподом всего того, что тянуло парней в «морские котики». WARCOM был местом, откуда исходили бессмысленные директивы. Спущенные по цепочке людьми, настолько далекими от тактического применения этих самых директив, что они стали воплощением бюрократии. Политики в погонах. С неохотой Рис вывернул руль вправо. В WARCOM безраздельно властвовал адмирал.

Рис проехал через еще одни ворота и начал искать место для парковки. После 11 сентября штаты SEAL значительно расширились: новые команды, больше бойцов, больше персонала поддержки. Но о парковках никто не подумал. Типичное военное планирование, подумал Рис. Он оглядел лот и сразу заметил темно-синий Bentley на месте для посетителей адмирала. Странно.

Припарковавшись у забора, Рис заглушил мотор, откинулся на сиденье и глубоко вздохнул. Черт. Ничего не имело смысла.

Мучительная боль ударила в голову, как молния. Эти головные боли! Дыши, Рис. Всё в порядке. Дыши. Ты справишься. Дыши.

Боль отступила почти так же внезапно, как и началась.

Рис сделал еще один глубокий вдох и вышел из машины. Он поправил форму, в тысячный раз отметив, что он безоружен. Он никогда не понимал уставов баз, запрещающих ношение личного оружия в форме или даже хранение его в машинах. Рис мог получить на этой базе полностью автоматические пулеметы и гранаты, но ему запрещалось иметь при себе свой 9-мм пистолет. Правила, созданные кабинетными бюрократами, фактически разоружили одних из самых тренированных и компетентных воинов на земле. Это был лишь вопрос времени, когда враг воспользуется этим преимуществом.

Регистрация в WARCOM никогда не была приятной процедурой. Даже воздух здесь был другим, хотя до казарм отрядов было всего несколько сотен ярдов. Несчастный дежурный по вахте выглядел как узник перед казнью и выполнял свою работу с тем же энтузиазмом. Запертые за толстым пластиковым стеклом, они всегда смотрелись как кассиры на заправках в неблагополучных районах.

Рис обменял удостоверение на гостевой пропуск и вошел в лабиринт WARCOM. Он бывал здесь на брифингах и каждый раз ненавидел это место. Здесь мерилом успеха были стрижка и строгое соблюдение формы. Рис изо всех сил скрывал презрение. Большинство людей в этом здании были слишком старшими по званию, чтобы воевать, когда грянуло 11 сентября. Если они и выбирались «за ленточку», то обычно в безопасные Центры тактических операций на огромных базах — оазисы в самом сердце вражеской территории.

Адмирал Джеральд Пилснер был невысоким человеком. Не то чтобы он был в плохой форме, но он не принадлежал к числу тех, кто внушает уважение с первого взгляда. Он был квинтэссенцией офицера в самом худшем смысле этого слова. Он требовал уважения из-за звания — в отличие от Риса, который заслужил уважение своих людей словом и делом. В мире спецопераций репутация — это валюта, и в этом смысле адмирал Пилснер был нищим. Он никогда не командовал людьми в бою, но позволял всем непосвященным — и военным, и гражданским — верить, что это так. За глаза бойцы называли его «Лорд Фоббит» — военная переделка хоббитов из «Властелина колец». «Фоббитами» называли тех, кто никогда не покидал безопасный периметр базы (FOB). Адмирал был королем фоббитов. Как он дослужился до адмирала — оставалось за гранью понимания Риса, хотя, по правде говоря, Рис никогда особо об этом не задумывался. Он был слишком сосредоточен на своих людях и миссиях, чтобы вникать в политические игры высших офицеров. Рис был рожден воевать. Адмирал был рожден, чтобы администрировать и строить карьеру. Рис был профессионалом, адмирал — типичным «карьеристом Массенгейлом».

В последние годы в New York Times и Washington Post появилась серия критических статей, проливающих свет на многочисленные расследования поведения адмирала Пилснера и его мстительного отношения к подчиненным. Двое конгрессменов с блестящим военным прошлым лично заинтересовались тем, чтобы заменить этого «травоядного» адмирала кем-то более достойным руководства элитным спецназом. Один из них даже выступал в Сенате, разоблачая гнусные выходки Пилснера. Если бы о любом другом офицере SEAL напечатали хотя бы сотую часть того, что писали об адмирале, его бы тут же отстранили и отправили в отставку. Рис подозревал, что либеральные политические взгляды адмирала при президенте-демократе помогали ему держаться в кресле. Адмирала явно больше заботили вопросы «инклюзивности» и допуск женщин в отряды SEAL, чем уничтожение врагов Америки. Всё, что работало на получение следующей звезды. И всё же Рис не верил, что этот парень задержится во флоте надолго, независимо от его связей в коридорах власти Вашингтона.

Рис прошел в приемную, где адъютант адмирала послушно сидел за столом в безупречно отутюженной форме хаки с золотым аксельбантом на плече.

— Я к адмиралу, — сказал Рис, заметив закрытую дверь в кабинет.

— Вы рано, сэр, — ответил адъютант тоном, в котором сквозило одновременно почтение и снисходительность.

— Просто не мог дождаться, — ответил Рис голосом, намеренно выражающим обратное.