Страница 73 из 118
Чтобы попасть в клетку, нужно пройти через две двери. Алекс встаёт перед первой, и электронный замок переключается с красного на зелёный. Вход медленно открывается. Он идёт внутрь. Дверь за ним затворяется. На потолке оживают вентиляторы, и вокруг Алекса струится белёсый туман, слегка отдающий лекарствами. Вентиляторы замедляются и в конце концов останавливаются. Вторая дверь открывается.
Он входит в клетку.
Она обнимает его ещё до того, как Алекс понимает, что она двигается.
Её маленькие ручки обвивают его талию, голова упирается ему в живот, а он ненавидит её, испытывает неприязнь ко всему, что она из себя представляет.
Но кладёт руку ей на макушку и говорит:
— Привет.
На пятом году она себя с ним связывает.
Это происходит с удивительной лёгкостью.
Вот она читает Алексу вслух книгу, которую тот ей принёс («Миссис Фрисби и крысы НИПЗ»), а в следующее мгновение её голос раздаётся у него в голове. Сначала Алекс не понимает, что происходит, не может взять в толк, почему её губы больше не шевелятся, но он всё ещё её слышит. К тому же он не просто слышит слова, не так ли? Он видит миссис Фрисби, и Никодимуса, и Джастина, и Джереми, и Дракона. Но не так, как если бы те были настоящими. Нет. Он видит их так, как представляет она — эта маленькая девочка, которую называют Седьмым морем, и она рассказывает ему историю у него в голове, и это ошеломляет. Чересчур.
Алекс теряет сознание.
Неделю ему не разрешают с ней видеться.
Они расспрашивают его, что случилось.
Хотят разобраться.
Он думает солгать. Держать это в секрете между собой и девочкой.
Но у него есть долг.
Он им рассказывает.
Когда Алекса пускают обратно в комнату, на её лице проступает облегчение.
— Прости, — потрясённо извиняется она. — Я не собиралась…
— Всё в порядке, — заверят он с хрипом.
Она опускает взгляд на свои руки.
— Мне было грустно. Пока тебя не было.
(Нейт чувствовал, как разрывается его сердце. Он хотел протянуть руку и прижать пальцы к лицу спящей Арт, но не мог пошевелиться. Он даже не был уверен, что сам всё ещё бодрствовал.)
И ох, разве это не выводит их из себя. За те годы, что она находилась под их наблюдением, будучи Ореном или тем, кто она сейчас, она никогда ничего не говорила о грусти. Она вообще не затрагивала тему эмоций. О, они видели выражение её лица. Она улыбается. Хмурится. Злится, хоть и редко. Но она никогда не выражала эмоции вслух.
А теперь она вдруг о них заговорила. Ей было грустно, когда у неё забрали Алекса.
Впервые за пять лет Алекс думает, что ей здесь не место.
Это опасная мысль.
Чёртовски опасная.
Если честно, настолько опасная, что Алекс не позволяет себе вспоминать об этой мысли очень долгое время.
По меньшей мере, до девятого года.
На девятом году приводят женщину, которая называет себя просто Лорой, и та всё меняет. Алексу сообщают, что они не получают нужных результатов, что они зашли в тупик, а начальство требует ответов. Грир, которого Алекс видел всего несколько раз с тех пор, как его привезли в Гору, сокрушённо ему улыбается.
— Она никому из нас спуску не даст, — произносит мужчина. — Надеюсь, ты готов, боец.
Лора бескомпромиссная. Она в возрасте, может быть, ей немного за пятьдесят. Изо дня в день она носит одинаковые тусклые блузки, один и тот же лабораторный халат, бессменные очки в роговой оправе. Она не улыбается, когда впервые встречает Седьмое Море. И даже не выглядит шокированной. Алекс задаётся вопросом, о чём она думает, пока медленно ходит вокруг клетки, оценивающе её разглядывая. Со своей стороны, девочка («Артемида, — мысленно подсказала она ему на шестом году, — ты можешь называть меня Артемидой») не кажется впечатлённой. Она стоит на одном месте, медленно вращаясь вокруг своей оси, чтобы наблюдать за Лорой.
Обойдя клетку, Лора впервые смотрит на Алекса.
— Вы тот, с кем она связана.
— Да, мэм, — подтверждает Алекс.
— Хорошо. — Она бросает взгляд через его плечо на охранников, стоящих у двери. — Уведите его отсюда. Я не хочу видеть его здесь снова, пока не разрешу.
— Что? — спрашивает девочка (Артемида, Арт) встревоженным голосом. — Нет, подождите, что вы…
Алекс думает сопротивляться. Размышляет о том, чтобы схватить один из автоматов и заявить этой женщине, этой Лоре, что она не отнимет у него Арт. Что она их не разлучит.
Он не решается.
А Лора делает именно так.
Разлучает их на семь месяцев.
Это… мучительно. Случаются моменты, хоть и короткие, когда Алекс всё ещё может её чувствовать, порой мимолетные проблески образов мелькают у него в голове. Алекс не знает, то ли расстояние ослабляет связь, то ли что-то более мрачное, но та едва ощутима. А когда связь появляется, то приносит с собой яркие вспышки боли. Как будто Арт мучают.
Алекс не ест. Бывают дни, когда он даже не встаёт с постели. Так продолжается два месяца. Он болеет. Его лихорадит. Алекс знает, что за ним следят, что он тоже является частью эксперимента, как и Арт, но ничего не может сделать, чтобы это остановить.
На четвёртый месяц он требует встречи с Лорой.
Чтобы её добиться, уходит три недели.
Алекса приводят в офис Лоры, который раньше принадлежал Гриру.
— Он… вышел на пенсию, — сообщает она, когда Алекс о нём спрашивает. — Ловит рыбу. Играет в гольф. Или делает что-то ещё, чем обычно занимаются люди, когда становятся не нужны.
Алекс ей не верит.
— Вы понимаете, почему? — задает она вопрос. — Почему мы должны её сломить?
Алекс прочно удерживает маску на месте. Он не позволит ей соскользнуть. Не перед этой женщиной. Та этого ожидает. Он не даст ей желаемого.
— Нет, — отвечает он.
Она медленно кивает.
— Я так и думала, что нет. Скажите мне, мистер Вейр. Как Вы думаете, что произойдёт, если они за ней вернутся? Вдруг она представляет из себя что-то важное? Что, если они решат, что то, что мы здесь сделали, равносильно первому выстрелу?
Алекс не отвечает.
Лора вздыхает, откидываясь на спинку кожаного кресла.
— Мы должны подготовится к вторжению. Они не похожи ни на что, что мы когда-либо видели. Как мы можем надеяться их остановить, если мы их не понимаем? Это не… это не Розуэлл, мистер Вейр. Это не существа из плоти и какой-то жидкости, которую они называют кровью. У них есть потенциал стать не чем иным, как биологическим оружием. Они не будут атаковать с неба. Они атакуют изнутри. Мы рискуем оказаться не чем иным, как носителями развитой расы, эволюционировавшей далеко за пределы всего, что мы когда-либо лицезрели. Вы действительно думаете, что мы можем сидеть сложа руки и позволить этому случиться? Или мы должны быть готовы к любому повороту событий?
Она… не ошибается. Алекс это знает. Но сокровенными местами своего сердца, теми самыми, что только начали восстанавливаться, он в это не верит. Совсем.
— Зачем?
Лора выгибает бровь.
— Зачем что, мистер Вейр?
— Зачем им это? Зачем им проделывать весь этот путь только для того, чтобы на нас напасть? Чтобы взять нас под контроль. Если они настолько продвинуты, как Вам кажется, то разве они не оставили подобные желания на предыдущей эволюционной ступени?
— Прагматизму не место, когда имеешь дело с неизведанным. Если чужаки входят без приглашения через заднюю дверь, ты не приветствуешь их в своём доме. Ты берёшь в руки своё ружье и показываешь им, кто тут живёт.