Страница 37 из 118
— Я просто спрашиваю.
— Всё в порядке, — произнёс Нейт, удивлённый тем, что всё именно так и было.
Алекс хмыкнул, как и обычно.
— Линда, — сказал Нейт, подходя к Арт. — Моя мать. А моего отца звали Митчелл.
Девочка потянулась и поправила рамку, которая висела слегка криво. На фотографии изображался четырнадцатилетний Нейт, стоящий с родителями на причале возле хижины. Снимок сделал Рик. В руках Нейт держал удочку, кончик которой согнулся, а леска тянулась в воду. Отец ждал рядом с сачком в руке, приготовив его для длиннопёрого солнечника[4], который попался на крючок. Мать смеялась, запрокинув голову назад, на её лице играла широкая улыбка, зубы блестели, глаза прищурились.
— И они мертвы.
— Да, — подтвердил Нейт.
Она посмотрела на него, склонив голову.
— Твой голос всё ещё не звучит печально. Просто сердито. Я думала, что когда кто-то умирает, тебе должно быть грустно.
— Это не так. Не всегда.
— О. Почему?
Нейт не должен был об этом говорить. Не с маленькой девочкой. Вообще ни с кем, если честно. Он об этом не просил. Он приехал сюда, стремясь побыть в одиночестве, желая справиться со своим горем, которое было больше гневом, нежели чем-либо ещё. Нейт должен был сказать ей, чтобы она перестала задавать вопросы. Должен был ответить ей, чтобы она не лезла не в свои дела, что, честно говоря, было просто до чёртиков вздорно, учитывая все те вопросы, которыми он завалил их.
Вместо этого Нейт промолвил:
— Потому что иногда люди не заслуживают того, чтобы я из-за них грустил.
— Но ты что-то чувствуешь.
— Да.
Арт кивнула, будто поняла. Он не был уверен, так ли это.
— А он? — Девочка указала на другую фотографию. Первое лето в хижине. Рик обнимал Нейта за плечи. Оба были в шортах и майках. Они сидели на крыльце босые. У подножия лестницы стояла маленькая статуэтка тролля, которую мама купила в Розленде. Через несколько лет она сломалась, когда осенью по горам пронёсся сильный шторм. Мать из-за этого до странности сильно опечалилась, когда они приехали на выходные, чтобы осмотреть повреждения. С домиком всё было в порядке — всего пару ставней сорвало с петель. Но этого проклятого тролля сбило с его места и раскололо на несколько частей, и она так расстроилась.
— Рик, — произнёс Нейт. — Мой брат.
— Он на тебя не похож. Не сильно.
И да, Нейт уже такое слышал раньше, верно? Рик был красавчиком, крутым парнем, братом, который осенью играл в футбол, а весной в баскетбол. Он пользовался популярностью, всегда с девушкой в обнимку и дьявольским блеском в глазах. Нейт же играл в оркестре. На тромбоне. И был не очень в этом хорош.
Ещё он трудился над «Криком» — информационном вестником, который выходил раз в две недели в Северо-Западной средней школе. Он был бесстрашным репортёром, который выискивал зацепки о таких захватывающих новостях, как новый дёрн, уложенный на футбольном поле, и уход мистера Харрисона на пенсию после тридцати девяти лет преподавания истории («Я стар, парень, не знаю, что, чёрт возьми, тебе нужно, чтоб я ещё рассказал»). Нейт любил этот вестник, управлял им почти в одиночку. И да, это выглядело великолепно в заявлении на поступление в колледж, но он всё равно не был Риком. О боже, нет. Конечно, Рик выкладывался на поле, играя за колледж в штате Аризона. Правда на втором курсе он порвал переднюю крестообразную связку. Теперь брат работал агентом по недвижимости. Женился. Купил дом со штакетником. Завёл троих детишек. Нейт встречался только с одним из них. Двух других видел лишь на рождественской открытке, которую, как он думал, ему отправили по ошибке.
— Он пошёл в моего отца, — проронил Нейт бесстрастным голосом.
— О, — выдала Арт. — Думаю, я вижу между ними сходство. Он тоже умер?
— Нет.
Он знал вопрос, который будет следующим. Мог видеть, как тот пробирается через её разум и спускается к губам.
— Как они…
— Арт. Достаточно.
На её лице возникло раздражённое выражение, когда она бросила взгляд на Алекса через плечо.
— Я просто задаю вопросы.
— Знаю. Но это невежливо. Не всегда.
— Как мы можем узнать что-то новое, если не будем задавать вопросы?
— Нужно уважать личные границы.
Девочка вновь посмотрела на Нейта.
— Я не уважаю твои границы?
Нейт… не знал, что на это ответить.
— Это не… не думаю. Я очень давно ни с кем из них не виделся. Просто… я не люблю об этом говорить.
Она кивнула, протянула руку и схватила пару его пальцев, нежно их сжав. На мгновение Нейту показалось, что он ощутил теплую пульсацию чего-то, прокатившуюся по его коже, но затем та исчезла.
— Мне жаль.
— За что?
Арт пожала плечами.
— За это.
Он не знал, что подразумевалось под её «это».
— Всё нормально.
— Ты хочешь их снять?
Да. Хотел. Но он произнёс:
— Это не… всё в порядке.
— Хорошо. Но если передумаешь, дай мне знать. Я помогу. Тебе придётся достать те, до которых я не могу дотянуться, но вместе у нас это не займёт много времени. — Она нахмурилась. — Это как лейкопластырь, верно? Просто надо отодрать этого гадёныша.
— Ты очень странная.
Её улыбка ослепляла.
— Ты понятия не имеешь насколько.
Нейт удивился, когда Алекс спросил его вновь.
Позже той же ночью Нейт сидел на диване с книгой на коленях, а маленькая девочка, свернувшись калачиком, громко храпела рядом. Она устроилась в неудобной позе, подогнув под себя ноги. Ее голова легла на плечо Нейта, рот приоткрылся. Они вместе читали «Винтовку Фергюсона». Жена и сын Ронана Чантри погибли в пожаре, в поджоге обвиняли его самого, и он отправился на запад, чтобы попытаться начать новую жизнь. Арт была в восторге от сюжета. Но продержалась всего десять минут, прежде чем её глаза закрылись, и громкий звук, который ни одна маленькая девочка не должна была быть способна издавать, начал вырываться из её рта.
Она всё ещё была в своих солнцезащитных очках, потому что, конечно, куда же она без них. Те съехали и приняли странное положение на её лице. Нейт раздумывал над тем, чтобы их снять.
— Что случилось? — задал вопрос Алекс. Тот сидел за обеденным столом, держа в руке полупустой стакан с водой. Нейт думал, что пистолет при нём, но его не было видно. Алекс никогда никуда не ходил без своей пушки.
— Что?
Алекс нахмурил брови. Он выглядел взбешённым, и настороженным, и растерянным одновременно. Мужчина мотнул головой в сторону фотографий на стене.
— А что случилось с личными границами?
Алекс потупил глаза в стол.
— Ты прав. Это не моё дело.
Нейт вздохнул:
— Да всё в порядке. Просто… это сложно.
— Они мертвы.
— Да.
— Насколько это может быть сложным?
Нейт ощутил беспричинный приступ гнева.
— Мою мать убили.
Алекс даже не дрогнул.
— Это жестоко.
Нейт фыркнул:
— Можно и так сказать.
— Когда это произошло?
— Сразу после Рождества.
— Сочувствую.
— Спасибо. Наверное.
Алекс выглядел расстроенным.
— Я… это. Мне тяжело. Иногда. Говорить… такое.
— Вау. Это было так же лаконично, как и обычно.
— Нейт.
— Точно. Верно. Извини. Это было слишком.