Билет на солнце

Она вернулась к мужу за стойку, хлебнула пива (Макс теперь заказывал ей пиво) и медленно протерла ладошкой разгоряченную шею. Максим не мог глаз от нее отвести. Нарядившись в образ, Наталья так легко вживалась, что вела себя очень органично — любой жест, любая мимика или взгляд, тон и скорость речи, да и просто ВСЁ стало другим, медленным, насыщенным эротикой.

Потом начался конкурс любительского стриптиза.

— А ты не хочешь поучаствовать? — спросил Максим, кивнув в сторону бассейна, где уже собрались четыре добровольца-девушки. — Думаю, ты тут всех заткнешь за пояс.

— Ты хочешь, чтобы я разделась перед всем этим народом? — удивилась Наташа.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Если бы ты хотела, я бы согласился. Это посторонние люди, мы отсюда скоро уедем…

— А я хотела бы сюда еще вернуться, — призналась девушка. Это открытие было даже для нее самой очень неожиданным.

— Значит, вернемся.

Стиптизерши-любительницы танцевали одновременно, и по аплодисментам победила некрасивая и немолодая полячка с квадратным телом, которая просто здорово всех повеселила комичным поведением. Наверно, на подобных вечеринках так и должно быть.

В полночь или чуть позже, вернувшись в тихий, спокойный номер, прямо с порога Наташа томным голосом предложила:

— Хочешь, я побуду для тебя шлюхой?

Он еще в коридоре начал раздеваться перед сном, успел снять майку и остался в джинсовых бриджах. Сделав шаг, бросил майку на пуфик перед зеркалом, и повернулся к Наташе.

Музыка и шум продолжающейся на улице вечеринки лишь отголосками проникали в комнату, и это еще больше подчеркивало их уединение.

— Нет, не хочу, — покачал мужчина головой, и Наташа растерялась.

Он вернулся к ней, стоящей у входа, прикоснулся горячими ладонями к ее прохладным щекам и провел большим пальцем по губам, которые уже оставили практически всю помаду на бокале пива.

— Надо было раньше, когда впереди было еще навалом времени, — пояснил он. Поцеловал бледно-розовые губы, такие привычные, естественные… Он слишком хорошо знает, кто находится под маской женщины-вамп, и слишком любит эту малышку. Правда, лишние пятнадцать сантиметров каблуков наводят на мысли о неосуществимых ранее сексуальных позах… — Ботинки у тебя удобные, никогда не снимай их больше!

— «Ботинки», к твоему сведению, совсем не удобные! — ухмыльнулась девчонка, снова притягивая к себе его поцелуй.

— 3 день.

Время до отъезда еще есть, но Максиму так не хотелось открывать глаза и начинать новый день! Было какое-то тягостное, вязкое ощущение неотвратимости конца света. Казалось, что все, что он сейчас пытается создать, лишено всякого смысла, потому что все равно скоро рухнет. Всего три дня — и все. И ему придется спуститься на землю.

Позавтракав в ресторане, вернулись к бассейну — отдыхать здесь чище, чем на пляже, без лезущих во все места песчинок. Наташа уже смело загорала и купалась без лифчика, но в трусиках. Именно в трусиках, не в плавках от купальника — хотелось соблазнять Максима видом красивого нижнего белья. Его нудистские наклонности Наташу уже тоже нисколько не смущали — он-то хоть по территории голым не разгуливает, в отличие от остальных нудистов.

Они с Максимом сдвинули вместе свои лежаки и периодически мешали друг другу локтями. По другую сторону от Наташи загорал голый спортивный мулат (зачем ему загорать, скажите?!), и когда он, замахав руками, крикнул бармену: «Я здесь!», девушка поняла, что он француз.

Бармен принес ему холодного пива, и как только ушел обратно, Наташа тут же повернула к нему голову.

— Ты из Франции? — спросила она на нужном языке. — Из какого города?

— Я из Ниццы. А ты?

— Сочи, Раша, — Наташа забылась и назвала страну по-английски.

— О-о! — восклинкул парень и тоже перешел на английский, который ему давался очень нелегко. — Олимпик геймс? Ай гив… май конгратулейшенс… ту ю!

— Мерси, — улыбнулась девушка этим англоязычным поздравительным потугам. — Со мной можно только по-французски, я хорошо говорю. Я жила в Париже два года, только недавно уехала оттуда.

Они разговаривали еще очень долго, смеялись. Максим ревниво косился на Наташу, но это было бесполезно. Когда новый приятель собрался уходить, Макс облегченно вздохнул: вот теперь можно устроить разборку.

— И о чем вы так мило беседовали? — едко уточнил он, бросив на жену укоризненный взгляд из-под мокрого полотенца, которым он прятал сгоревший лоб.

— О сексе, — прикололась Наташа.

— А как по-французски будет «секс»?

— Секс.

— Что-то я не слышал у вас этого слова! — воскликнул ревнивец с негодованием.

Наташа с ухмылкой развернулась к нему лицом, разместившись на боку и аппетитно выпятив бедро.

— Ты устаиваешь мне сцену из-за того, что я разговаривала с кем-то не о сексе?

— Ага! С голой грудью и с голым качком, который в полтора раза больше меня! Ты же в курсе, что я не знаю иностранных языков! Как я должен реагировать?

Наташе вдруг пришло в голову, что он своим поведением напоминает ей стереотипную ревнивую истеричку. Словно он не представляет, как выразить свои чувства по-мужски, и поэтому копирует поведение какой-то из своих бывших подружек.

— Мантено экуте… — начала она с пониманием утешать его, но осеклась. Макс зло глянул на нахалку — она еще и издевается! Наташа искренне расхохоталась и, наклонившись к нему для поцелуя, протянула вязко и сочно: — Же тем! Бист ду ферштанден? Ду ю андестенд инглиш э литл? Фалоу ми.

Он ничего не понял из этого коктейля! Может, если бы она повторила еще раз и еще медленнее, или написала бы на бумаге… Она засосала его губы влажным поцелуем и задержала на нем красноречивый взгляд. Медленно слезая с лежака на четвереньках, хорошенько выпятив попу, спустила на землю одну ножку, другую… Поднявшись в полный рост, по-прежнему не сводя с него глаз, кокетливо закусив нижнюю губу, потянула вниз свои трусики. Ох, если бы она сняла их совсем, он бы застонал, честное слово! Прямо так девчонка развернулась и, повиливая попой, направилась к их двухэтажному корпусу. Хоть у Макса уже и поехала крыша, но остатками разума он сообразил, что надо забрать их вещи.

Поэтому и задержался на полминуты. Наташа караулила его за дверью. Едва вошел, даже не успел найти ее взглядом — кто-то дернул его на кровать, это рядом, номерок маленький… Наташа тут же забралась сверху на его голое тело и, схватив за руки, четко произнесла:

— Траст ми.

Он же поймет? Вроде, легкая фраза, часто в фильмах встречается. Он нервно кивнул.

Ловко связала вместе его запястья черной лентой, а потом прибинтовала их к удобному поручню в изголовье (да, кровати в этом отеле тоже специально предусмотренные для сексуальных игр). Потянувшись к тумбочке, извлекла из ящичка тканевую повязку на глаза (для тех, кто хочет поспать подольше, или для тех, кто спать не собирается вовсе). Макс приподнял голову, чтобы помочь ей с повязкой. Лишившись зрения, занервничал еще больше. В принципе, руки она связала не крепко, нарочно оставив ему возможность решать самому, и это правильно. Возможно, она и все остальное задуманное сделает правильно. Макс не был уверен в ней. Девушка крепко схватила его одной рукой за горло, почувствовав под пальцами пульс в сонной артерии и вибрацию в гортани от тяжелого дыхания. И наперекор этому жесту нежно-нежно поцеловала в губы.

Она слезла с него и убрала от его тела руки, и Макс не мог понять, где она, что сейчас делает — никаких шорохов нет. Не было ни звука ее голоса, ни еще хоть чего-нибудь. А Наташа просто тихо сидела рядом, выжидала время.

Какая-то женщина вдруг начала говорить на французском языке — низкий и медленный голос плавно и соблазнительно лил на него потоки цельнокроеной поэмы. Через секунду он почувствовал, как чья-то рука начала ласкать его мужское достоинство. А еще через пару минут уже был совершенно уверен, что это не Наташа — эта женщина, в отличие от жены, и без его регулярных подсказок помнит, что существуют еще и яйца. Минет тоже отличался от обычного. Неужели Наташа кого-то привела в номер? Так вроде никого, кроме них, тут не было…