Страница 59 из 77
Экскурсия подошла к концу, и гид Римма позвала всех покушать в одном из кафе. Практически все столики были заняты, и за тремя свободными группе пришлось ютиться по пять-шесть человек. Но в тесноте да не в обиде, как говорится! С Максимом и Наташей за столик попросились три молодые подружки, которых Наташа запомнила с первого дня путешествия, и еще одна моложавая женщина, с первого взгляда на которую чувствовалось влияние материального достатка. Наташа сделала заказ и, извинившись перед «соседями по парте», снова воткнула в уши наушники.
Она все экскурсии проводила в наушниках, в музыке — «под кайфом», как отшучивался Максим, когда его робко спрашивали о его странной спутнице. Временами отключала плеер в сотовом, чтобы попытаться составить компанию мужу, но в голову тут же начинали лезть мысли — много, разных, сильных. Музыка ее спасала. Из всех человеческих возможностей Наташа старалась включить на полную мощность все, чтобы не осталось сил на последнюю — способность думать. Она загружала свое зрение Римской архитектурой, похожей на Питерскую, только масштабнее, и другой, Древнеримской, античной; загружала слух бесконечной гармонией музыки; чувствовала кожей теплый летний ветер и прижигание солнечных лучей, а внутренними органами — эротические притязания Максима. Когда он был очень близко, чувствовала запах его одеколона, а когда чуть отходил в сторону поболтать с кем-то из группы — вдыхала аромат легкой, ничем не обремененной туристической жизни.
Максим не возражал, когда она, находясь вроде бы рядом, улетала куда-то далеко-далеко. Обсуждая и комментируя на свой лад сейчас экскурсии по Риму, так ловко оплетал четырех женщин за столом своими чарами, что Наташино «отсутствие» не играло для него никакой роли.
Она не слышала их голосов. Точнее, слышала какой-то говор сквозь наушники, но не пыталась разобрать слов. Смотреть молча было гораздо интересней. Как женщины млеют перед ним, как рядом с ним становятся красивыми, улыбчивыми, расправляют плечи; как начинают блестеть их глаза, несмотря на усталость. И как статно и твердо он держится, что бы ни делал и что бы ни говорил. Без лишних отвлекающих звуков все явственнее проступала природа его красивой осанки — нежелание сгибаться под весом памяти. Она раньше думала, что это просто стремление нравиться противоположному полу.
И только оставаясь в отеле наедине, она выключала музыку.
— Я приму душ, — предупредил он, уже почти прикрыв за собой дверь в ванной комнате.
— Давай, вдвоем? — попросила девушка.
Он молча пропустил ее войти первой.
И только там, под струйками воды, отдаваясь в его распоряжение, поняла, что если бы приехала сюда без него, то потеряла бы все: и его, и себя.
Ночью она сидела на пластиковом стуле на крохотном балконе и писала что-то в своем дневнике, подсвечивая блокнот неярким светом экрана сотового телефона. Он увидел это, когда сквозь сон не смог нащупать ее рядом, и пришлось открыть глаза. Максим не стал выходить к ней, не хотел отвлекать.
4 день. Сиена, Пиза, Флоренция.
В холле отеля возле ресепшена этим утром было немало народа и чемоданов. Только что прибыла группа немцев, и их спешно расселяли. Наташа, откинувшись в глубоком мягком кресле, досматривала приятный ночной сон, прерванный необходимостью выезжать во Флоренцию, а Макс изучал план тура на сегодня-завтра. Автобус, как всегда, опаздывал: сначала заехать в трехзвездочный отель, забрать там большинство участников группы, потом в четырехзвездочный, а следом — сюда.
Ждать пришлось недолго, и вскоре их автобус уже направлялся на север страны в провинцию Тоскана. По пути попадалось много чего интересного. Проезжали мимо древнего города этрусков Порте (красивая крепость вдали на холме), и уже родная гид Ирина рассказала интересную вещь. В Италии много таких старинных поселений, которые, приходят в запустение. Дело в том, что в старых домах нет удобств, и поблизости трудности с работой, вот местные жители все и бросают, уезжая в города. И теперь такие брошенные дома бесплатно дают всем желающим, но с обязательством там при ремонте ничего не ломать.
Ирина много еще чего любопытного говорила, например, итальянских кошек подзывают не кис-кис, а мичо-мичо.
Спустя два часа у границы провинций Умбрия и Тоскана была первая остановка в магазине, где обещали дегустацию вин, сыра и трюфелей. И хотя это больше смахивало на очередной «развод» туристов, все равно возражающих не было, и время путешественники провели с пользой. Еще в автобусе Ирина рассказала, как отличить настоящее классическое вино Кьянти — у него на горлышке должна быть этикетка с черным петухом, и оно не может стоить дешевле 15 евро. Максим парочку таких тут же и прикупил: одну — им с Наташей распить сейчас в автобусе, а вторую — домой, кому-нибудь в подарок.
Настоящий тосканский пейзаж за окном: пирамидальные тополя, виноградники, периодические руины и какие-то виллы. Мир открывал Наташе свои двери, и у нее все меньше оставалось упрямства для сопротивления. Она попивала вино, моментами поглядывала на мужа, ловя его быструю улыбку, и снова возвращалась в свой пластиковый «бокал».
— Может, тебе уже хватит? — уточнял Макс, когда Наташа в очередной раз с нарушенной меткостью подставляла ему пустой стаканчик.
— Ну давай еще, мне так легче.
Он уступал. Наверное, потому, что эта маленькая фраза уже означала определенную степень доверия, и он не хотел портить всё назидательными интонациями.
Опьянение лихо завоевывало позиции, и до определенного момента жить становилось веселее. Но потом — щёлк — и веселье сменяется жалостью к себе, обостренным чувством вины, агрессией и плаксивостью, и получается такой противоречивый коктейль, что хочется прекратить это все одним махом. Как сказал бы бармен Максим, такие ингредиенты нельзя смешивать. Наташа тяжко вздохнула и снова подставила стаканчик.
— Нет, хватит, — уверенно отозвался Макс. — Ты уже сильно пьяная. На голодный-то желудок.
На глаза наворачивались слезы, и она не знала, что еще предпринять. Мужчина отобрал стаканчик и спрятал его в рюкзаке.
— Глупая, — прошептал он ласково, — ну что, мы сами, без алкоголя, не сможем справиться с твоей депрессией?
Слезы полились по ее щекам, и она объяснила виновато:
— Я могу улыбаться, наслаждаться жизнью, интересоваться миром и новой страной… Но вдруг понимаю, что это все не по-настоящему. Что я просто играю роль. Вживаюсь, но… Периодически испытываю свои истинные чувства…
Макс порылся в рюкзаке и выудил оттуда носовой платок. Протянул Наташе, она машинально взяла, но спьяну не поняла, зачем, и так и зажала его в кулачке, не вытирая лица.