Билет на солнце

Саша вздохнул глубоко, задержав дыхание.

— Нат, ты как будто до сих пор сердишься на меня за то, что между нами когда-то было. Но обижаться тут не на что: я переспал с тобой не потому, что у меня чесалось в одном месте. А потому что ни одна девчонка не была мне так близка, как ты.

— А! То есть то, что ты меня обманул при этом — не в счет?! — вспылила Наташа. — Да ты меня предал! Я же рассчитывала на отношения! Я же не шалава, чтобы просто переспать с кем-нибудь и быть довольной!

— Я не предавал тебя, я просто был глупым и неправильно себя повел, — оправдывался Саня. — Я бы рассказал тебе про сына, только позже, при удобном случае. Я боялся тебя потерять, понимаешь? И я не жалею, что не рассказал до той ночи, потому что иначе между нами ничего бы не было. Это не я тебя тогда подвел, а меня — моя совесть: я думал, что не имею права ни с кем встречаться, потому что от меня беременна бывшая девушка. Только спустя много времени понял, что наличие ребенка — это не повод забывать о своем личном счастье.

Наташа покачала головой и призналась:

— Я тоже забеременела от тебя тогда.

Сашино лицо вдруг до неузнаваемости изменилось. Вместо робкого, неуверенного в себе парня появился мужчина — смелый, решительный, независимый. Его глаза округлились, и мужчина с ужасом переспросил:

— Не понял! Серьезно? Ты сделала аборт?!

— Да, — кивнула Наташа и протерла вспотевшую под волосами шею. — А что, я должна была рожать в шестнадцать лет?

И Саша закричал, подступив к ней на шаг и грозно уставившись ей в глаза:

— Ты мне даже не сказала об этом! Ты должна была сперва посоветоваться со мной!

— Да?! — завопила в ответ девушка. — А ты со мной посоветовался, сделав мне ребенка?!

— У нас с тобой сейчас мог быть ребенок!!! — орал Саня. — Все было бы совсем по-другому! Ты убила ребенка моей любимой девушки! Ты… — он с досадой, чуть не плача, махнул рукой и отвернулся. — И ты еще предъявляешь мне претензии, что я повел себя неправильно!

Наташа резко успокоилась. Чувствовала, что если будет продолжать эту тему, то начнет долго и беспрерывно реветь. Мысленно посчитала до пяти и сказала Сане грустно:

— Саш, хватит. Не изображай тут неземную любовь, я не верю. Я не хочу тебя обижать, просто любовь — это не слова «я тебя люблю», это гораздо большее. Но если я действительно для тебя что-то значу, тогда прости меня за эту фразу.

Отстранилась от перил, обошла Саню и направилась назад в клуб. Вообще-то, его убитое горем лицо вызывало у девчонки только ухмылку. Вот так вот в кино бывают сцены, когда персонаж начинает дико хохотать в тот момент, когда юмора — ноль. Необоснованный смех — вот, что пытается удержать в себе Наташа. Это нервы.

— Нат! — позвал охранник и догнал ее прямо у двери. — Аборт — это больно?

Наташа уже приоткрыла дверь, но все же остановилась и обернулась к Саньке. Такой глупый, такой наивный… Такой искренний.

— Да, больно, Сань. До сих пор больно.

Когда девушка, наконец, заглянула к нему в кабинет, Максим сидел на краешке стола, глядя в окно сквозь полуоткрытые горизонтальные жалюзи, и помешивал трубочкой растаявшие сливки в наполовину выпитом айс-кофе. Наташа аккуратно закрыла дверь на ключ и подошла к нему. Макс выжидательно перевел на нее взгляд.

— Нервничаешь? — спросила девушка, указав кивком головы на неспокойные и бессмысленные движения соломинки.

— Поговорили? — не отвечая на заданный вопрос, уточнил мужчина и отставил стакан в сторону. И тут же спохватился: — Хочешь? Угощайся!

Наташа сморщила носик и мотнула головой, отчего хвостик перепорхнул через плечо.

— Нет, спасибо, я стараюсь беречь цвет зубов. Решила не пить чай, кофе, красное вино…

Максима не удастся отвлечь! Он полон решимости узнать об итогах ее разговора с первым любовником. Хотя «полон решимости» — это громко сказано. Спросил ее застенчиво так, ненавязчиво:

— Наши планы на будущее остаются в силе?

— А что, есть шанс, что ты передумаешь? — игриво воскликнула девушка.

— И не надейся! — наконец-то обнял ее за талию и придвинул к себе поближе. — Ты же знаешь, я назад не отступаю.

— Я тоже! — резонно заметила Наташа.

Он вел себя несколько странно. Нет, внешне держался, как всегда, достойно победителя, но с интуицией у этой девчонки настоящая беда — вот чувствует она, и все тут.

— Отправить его поговорить со мной — это поступок уверенного в себе мужчины! — похвалила она, думая, что дело в ревности.

Гладила своими маленькими большими пальцами горизонтальные морщинки у него на лбу, еле заметные; и в уголках глаз — лучики его улыбок… Они не делают его старше, они делают его опытнее. Да, в двадцать пять он выглядел иначе. Да ведь ей самой уже двадцать один! Девять лет назад встретила Его и с тех пор не может отказать себе в удовольствии быть рядом с ним. В двадцать пять он не смотрел на нее таким взглядом, как в тридцать четыре!

Казалось, ее любовь уже закончилась. Но почему же не устраивает ее никто из кавалеров? Почему для каждого из них обязательно находится причина, по которой он не достоин Наташи?

А есть ли вообще такое чувство — любовь? В седьмом классе Наташа считала, что нет. И теперь снова приходит к такому выводу, но уже через призму своего жизненного опыта. Есть чувство влюбленности. Есть чувство — страсть. Это все было в Наташиной жизни с Максимом: влюбленность — до, страсть — во время. Может быть, то, что осталось после, — это и есть любовь? Могло бы ничего не остаться… Дружба, уважение, доверие и близость — это все и есть в сумме «любовь»! И это все невозможно получить сразу. Любовь — это то, что успешно сдает экзамен времени.

Как же смешно она выглядела, когда в девятом классе бегала за ним! Любой взрослый человек сразу понимал, что она влюблена. Андрей, например, понял на четвертый день знакомства! И Он понимал. И молчал! И смотрел очередной ее спектакль, делая вид, что верит в ее уловки, в эти выдуманные юным мозгом и такие прозрачные для взрослого мужчины причины повидаться с ним! Молчал и тешил свое самолюбие. А ведь было намного проще поговорить с ним откровенно, сказать все, как есть. Ведь позже, когда она все же это сделала, он не стал над ней смеяться, он же не пацан из класса.

Тогда душа хотела именно переживаний! А сейчас он перед ней — такой несомненно её! Несмотря на всех этих Насть и Марин… Максим смотрел ей в глаза с каким-то странным вниманием, как будто пытался что-то вспомнить.

— Котик, что-то не так? — его задумчивость заставляла Наташу беспокоиться.

— Мне временами кажется, что мы живем разными жизнями, и иногда я в этом убеждаюсь, — сказал он неопределенно.

Наташа поразмыслила немного над его ответом и уже собралась задавать наводящие вопросы, но Макс сменил направление:

— Прости, что не женился на тебе раньше. Я все эти годы чувствовал, как тебе это нужно. Мы же оба понимали, что ничего страшного не случится от официальной регистрации, и я вполне мог дать то, что было так необходимо моей любимой девушке.

— А сейчас уверен, что нам надо жениться? — промямлила Наташа нехотя, давая ему шанс передумать. Обидно, конечно; но чувствовать, что вынудила, — неприятно.

— Уверен, — кивнул Максим, и, гладя ее по спине так, чтобы ее это сексуально возбуждало, признался: — Я дозрел.

— Значит, мы все правильно делаем, — сказала девчонка с пониманием.

Поцеловала его внимательно и чувственно впервые за последние полгода… Его губы, язык, его манера целоваться — вот что вызывает в ней чувства, не меняющиеся с течением времени; заставляет ее голову кружиться, а мысли — разбегаться в стороны!