Осколок

Наташа даже не думала над ответом. Через ужасно болезненное долгое время — три секунды — сказала с улыбкой:

— Хорошо.

— Серьезно? — не поверил Максим.

— Да, абсолютно!

Уже почти доделала тетрадку, которая должна была скрашивать его одиночество вплоть до лета…

— Здорово! — прошептал он счастливо. — Я так рад, ты себе не представляешь!

Уже, наверно, после сессии кого-то отчислили, и в общаге освободились другие места, и с Эльзой жить больше не придется…

— А что я здесь буду делать? — спросила девушка озабоченно. — Если поступать на дизайн — то это только летом. А полгода?

— Будешь отдыхать и готовить нам с Катей супчики, — улыбнулся Макс.

— А вы будете приходить со школы и выливать их в унитаз! — хихикнула Наташа.

— А мы будем приходить домой с радостью, потому что нас там кто-то ждет…

Макс даже не поехал на вокзал провожать Наташу. Ей придется побыть в Москве несколько дней: забрать документы из института, собрать вещи, попрощаться с друзьями. Очень беспокоился, что она увидит там свою компанию и не захочет возвращаться, но понял, что ему теперь ничего не остается, кроме как довериться ей.

Наташа на всякий случай забрала с собой тетрадку, которую подготавливала для Макса. Теперь в этой тетрадке нет смысла, но оставлять ее дома не стоит. В поезде перелистывала ее, разглядывала собственноручные карикатуры, перечитывала небольшие тексты в рамочках и сильно грустила.

Раздался телефонный звонок. Межгород. У Максима задрожало сердце. Поднял трубку и растерянно спросил:

— Алло?

— Макс, — пробормотала Наташа…

Она могла бы уже не продолжать. Может, случайно между ними такое взаимопонимание, а может, это результат упорной совместной работы друг над другом… Макс просто молчал. Наташа всхлипывала, а кто-то рядом, похоже, ее успокаивал: женский голос подсказывал, что говорить. Она не обращала внимания на подсказки, пыталась сказать что-то свое… Про то, как в поезде за сутки написала песню, и эту песню в группе приняли на «ура»… Про то, как на следующий день написала еще одну — на одном дыхании. Про то, что хочет петь свои песни, хочет, чтобы они кому-то были нужны… Про то, что он может не беспокоиться, с Эльзой она жить больше не будет; что у Янки в комнате освободилось место… Максим молчал, а Наташа плакала.

Ее голос, оторванный от реальности телефонной связью, с трудом доходил до его разума. Слушал ее интуитивно, тем более, что прямо она пока ничего не сказала. Хотелось шептать ей: «Малыш, не плачь!», но произнести это вслух было слишком больно. Когда ее голос окончательно превратился во всхлипывания, Максим сказал ей тихо:

— Я тебя люблю.

А потом сам же добавил:

— Звони мне почаще.