Осколок

Мужчина не стал дожидаться окончания фразы, охотно привлек ее к себе и, ласково поправив залетевшие от ветра на ее личико пряди, нежно поцеловал в губы. Наташа тут же подняла голову и инстинктивно потянулась вверх за его поцелуем — на седьмое небо.

Перемолчать, переждать и перетерпеть. Вот три самых важных урока, которые она усвоила из жизни со своим учителем. Вообще, частица «пере-» очень хороша, и Наташа гордится тем, что умеет применять эти три понятия на практике.

Урок «перемолчать» она усвоила по-настоящему, только когда поняла, что зря призналась Максу в измене. А потом заметила, что есть еще тысячи маленьких ситуаций, где тоже не мешало бы не вставлять свои значимые и весомые словечки, из-за которых бывали даже ссоры. Хотя Максим пытался научить ее молчать еще в отношениях с мамой. В общем, чужой опыт нас не устраивает, зато когда вляпаешься самостоятельно, сразу понимаешь, что другие были правы.

«Переждать» — это значит не расстраиваться, когда у Макса плохое настроение.

А «перетерпеть» — это верить, что боль не бывает вечной. И убедиться в этом.

— Так хочется, чтобы каникулы поскорей закончились, — пробормотал Максим.

— Макс!!! Школьники не простят тебе таких предательских мыслей! — взвизгнула Наташа.

— Я по ним соскучился, — улыбнулся парень.

Он стоял к Наташе спиной — готовил мясную солянку, нарезал разные виды продуктов. А Наташа торчала попой, повиснув на подоконнике и разглядывая большие пушистые снежинки. Катюха повторяла за Наташей все ее действия, и сказала, что это не «снежинки», а «снежины» или даже «снежинища». Наташа с умилением вспоминала, как Катя и кошку, и белку, и даже вилку и подушку называла ласково — без обидного суффикса «-к».

— Макс, а когда ты научился готовить?

— Когда стал жить отдельно.

А Наташа научилась готовить, когда стала жить с Максом. Правда, живя в общаге без него, кажется, что так и не научилась. Эти вечные макароны да супчики моментального приготовления наносят грандиозный вред желудку, и Наташа с радостью бегает поживиться на этаж ниже, к подруге по группе, которая готовить тоже не умеет, но вкуснятину всегда имеет. Но еда, приготовленная Максом, все равно вне всякой конкуренции!

— У тебя очень хорошо получается!

— Талантливый человек талантлив во всем! — улыбнулся Макс кокетливо. И подумав, добавил: — Это тебе намек.

— Помнишь, как ты меня поцеловал? — спросила Наташа мечтательно.

И Макс с ехидцей ответил:

— Не помню. Разве такое когда-нибудь было?

— В «Мельнице», в первый раз…

Он с пониманием кивнул и, изобразив Наташин ностальгический тон, улыбнулся:

— Ты была маленькая и железобетонно-упрямая!

— Неправда! Я всегда тебя слушалась!

— Даже когда я просил не приходить ко мне в кабинет?

— Зато ты сам меня поцеловал!

— Да. До сих пор не понимаю, каким местом я тогда думал?!

— Не жалеешь об этом?

— Нет.

Телефонная трель помешала Наташе узнать еще какие-нибудь пикантные подробности Максимовых переживаний нескольколетней давности.

— Подойдешь? — попросил он, валяясь на кровати лицом в подушке. И пояснил: — Ну, типа меня нет дома.

Наташа направилась в прихожую за телефонной трубкой.

— Алё?

— Натусь, это Инесса, — сказала трубка, и Наташе показалось, что женщина чем-то расстроена. — А Макс дома? — спросила Инесса и принялась оправдываться: — У меня мама умерла, надо хоронить, а денег совершенно нет. Хотела занять.

— Да, да, подожди секунду, сейчас позову. Я тебе сочувствую!

— Спасибо.

Наташа хотела наговорить Инессе каких-нибудь соболезновательных фраз, но что-то совсем растерялась. Да что фразы? Деньги — вот что сейчас ей поможет. Отправилась в комнату и положила руку Максиму на спину:

— Котик, подойди, это Инесса.

— Скажи ей, что я умер! — буркнул Макс, не забыв обиды за пощечину на дискотеке.

— Макс, подойди, — мягко настаивала девушка. — И не шути с ней так — она этого не поймет. Ей маму хоронить надо, хочет занять денег на похороны.

— Маму хоронить?! — вдруг подскочил парень.

От его обиды не осталось и следа. Кинулся в прихожую в ту же секунду.

— Инка, ты как? — доносился из прихожей его встревоженный голос.

— Макс, мне несколько тысяч нужно, если тебе не трудно, — начала Инесса извиняющимся тоном. — На похороны. А то, понимаешь, вся зарплата уже несколько месяцев уходила на лекарства, больницы, а надо еще за квартиру заплатить…

— Ин, это без проблем. Давно она умерла?

— Да вот… «Скорую» жду… Пару дней назад из больницы выписали, сказали, что, мол, сколько можно ее держать там, улучшений нет…

Инесса всхлипывала и, видимо, отворачивалась от телефона.

— Я сейчас приеду, — сказал Макс твердо. — Не раскисай!

Положил трубку, и, ринувшись одеваться, попутно спросил у Наташи:

— Ты не против, если я привезу ее пожить к нам на недельку-другую?

Наташа застряла в дверном проеме и уставилась на него большими круглыми глазами. Так опешила от его вопроса, что вообще разучилась думать на какое-то время. Максим взглянул на нее мимоходом и пояснил:

— Мама — это вся ее семья. У нее больше никого нет. Ей, наверно, поначалу будет трудно оставаться одной в той квартире. Ты не против?

Уже практически выбегая в подъезд, на шаг вернулся к Наташе. Поцеловал ее в щечку и предпринял очередную попытку уговорить свою непокорную девчонку:

— Нат, она позвонила не потому, что ей сию минуту нужны деньги. Еще «скорая» не приехала, тело в морг не отвезли… Я не представляю, каково ей сейчас! У нее нет отца, нет братьев-сестер. Она не может иметь детей. Не замужем. Она ужасно любила свою мать! Как ты думаешь — остаться в такой момент одной, да еще и в квартире, где «вот на этой самой кровати еще недавно лежала мама»…

Наташины глазки смотрели совершенно непримиримо. И даже ревниво.

— Перестань! — приказал Макс грозно и с нежностью. — Я очень хочу, чтобы ты меня поняла, но у меня нет времени объяснять. Если это повредит нашим с тобой отношениям, то я звать ее к нам не стану. Но я никогда себе этого не прощу. Я не могу кинуть своего друга в такой ситуации! Не могу! Мы всегда друг другу помогаем! Я тоже жил у нее, когда с родоками сильно поскандалил…

— Поступай, как считаешь нужным, — сдалась девушка. — Не мне давать тебе указания о дружбе и о любви. И не мне решать, кого считать твоим другом и почему. Поступай, как хочешь.

— Проблем не будет? — уточнил Максим для проверки ее серьезности.

— Не будет, — пообещала она грустно.

— Спасибо! — сказал он и поцеловал ее оскорбленные губки.

Наташа даже не обняла его. Он уже ушел, закрыв за собой дверь, а она так и стояла еще в прихожей, скрестив руки на груди и пытаясь разобраться, как вести себя лучше всего. Как выкрутить ему руки и не настроить его против себя? Или, действительно, надо уступить? Ладно, уже согласилась, чего теперь злиться! Развернулась и обреченно пошла к Катюшке — отвлечься.

«Скорая» уже находилась у подъезда, когда Максим вышел из машины и направился к лифту. Тело как раз на носилках выносили из квартиры двое мужчин в белых халатах. Инесса стояла у распахнутой настежь входной двери и, чтобы не рыдать на весь подъезд, зажмурившись, закрывала себе рот носовым платочком, зажатым в ладони. Макс подошел, только слегка толкнул ее к себе в объятия и поцеловал сквозь пушистые волосы. Самому было очень тяжело осознавать, что этой милой, приветливой, еще такой молодой женщины больше нет.

Мама всегда принимала Максима здесь, как родного. Хотя и понимала, что они с Инессой любовники, но никогда не упрекала в этом ни свою дочь, ни ее друга. Сразу вспоминались вечера, проведенные Максимом здесь за чашечкой чая с маминым клубничным вареньем (у Катюшки аллергия на клубнику, поэтому дома этой ягоды не бывает никогда ни в каких видах, чтобы не дразнить ребенка)… И завтраки втроем со снисходительными мамиными вздохами и осторожными намеками, что, может, им все-таки пожениться… Макс даже называл ее «мамочка», как Инесса, хоть и в шутку, но это придавало их отношениям особую милость; приносил ей цветы на праздники… Любил ее уже только за то, что она умеет быть лучшей подругой для своей дочери.