Осколок

— Макс, а ты можешь заниматься сексом без любви? — спросила она, словно проводила социологический опрос.

— Ну разумеется, солнышко! — улыбнулся Макс снисходительно.

И Наташа картинно огорчилась.

— Юра, а ты? — уточнила она для сравнения.

— Я тоже, — ухмыльнулся Юра.

— А ты сама? — заглянул Макс ей в глаза, точно зная, что да, например, с Кареном.

— А я — нет! — заявила Наташа гордо, унизив обоих мужчин своим тоном.

Юра, правда, от такого унижения только рассмеялся. А Макс смотрел на нее долго и внимательно, уже совершенно серьезно, и сделал логический вывод:

— Получается, если ты отказываешься от секса, значит, просто не любишь этого мужчину?

Наташа абсолютно точно поняла, о чем он сейчас говорит, — по его взгляду.

— Нет, — возразила девушка. — Это значит, что я могу любить без секса. А вам, мужчинам, этого не дано!

— Да уж, куда нам до тебя! — смеялся Юрик.

— Что вы ей наливали? — игриво спросил Максим у своего друга нарочито озабоченным голосом.

— Макс, — хихикал друг, — что бы мы ей ни наливали, ее невозможно заставить не заметить правды!

Света вошла на кухню и, проигнорировав мужа, стала собирать из тарелочек с остатками нарезанных закусок детали для своего бутерброда. Юра угрюмо поглядывал ей в спину, а она очень старательно от него отворачивалась. А потом, невозмутимо глядя в окно, аппетитно ела свой шедевр.

— Свети-ик… — робко позвал Юрик.

— Чего тебе? — отозвалась девушка грубо.

— Светок, — ныл Юра дальше, — сделай мне такой же бутерброд! Пожалуйста!

— Сделай сам, — послышалось от окна.

Максим и Наташа молчали и только переглядывались. Юра тоже молчал некоторое время. Потом не выдержал и совершенно серьезно сказал:

— Свет, я люблю тебя.

Глаза Макса сами собой опустились в пол.

— Ты что, — взъерепенилась Света на мужа, — думаешь, изобразил жалобный голосок, поставил бровки домиком — и с этой секунды у нас все будет хорошо?! Юра, этого мало!

Макс поднялся и, взяв Наташу за руку, попросил:

— Свет, помоешь за нами посуду?

— Да, конечно, бросайте.

Оставив вражеское противостояние наедине, Максим, сидя в зале на одном диване с Наташей и Саней, смотрел вместе с ними в телевизор и думал только об одном — о Юре. На всех остальных было просто наплевать.

Уехав из Красной Поляны, остатки компании стали думать, не посетить ли им еще клуб какой-нибудь. Правда, было только семь вечера, но ведь это такой пустяк для тех, кто не хочет расставаться! Сомнения были только у Макса. Он еще в прошлом году созванивался с Инессой — ее мама сейчас в больнице, и Инка пригласила первого января в гости Макса вместе с Наташей и Светку с Юрой. Света сама сейчас предложила не ехать к Инессе, а забрать ее с собой на дискотеку. Тут же созвонились по сотовым. Инесса согласилась при условии отсутствия Костика, а Костик с радостью отказался от вечеринки — лишь бы не видеть Инку.

Что за странная пара они были в школе, думала Наташа. Инка такая высокая и пухлая, хотя, возможно, в юности она была худой. Но Костик! Он в любом случае с ней не смотрится. Этот блондин с короткими, взрыхленными на макушке завитками, сероглазый очкарик, бесцветный мужчина совершенно не в Наташином вкусе — и Инесса, стильная, яркая, с восточным типом лица: с красивыми продолговатыми глазами и высокими скулами — горячая мечта многих мужчин, даже не знакомых с нею.

Гулять по городу до десяти вечера остались самые стойкие: Севрюгины, Веллер с Фроловой, и эгоистичный Константин Белый. Наташа всю жизнь думала, что Белый — это его прозвище, ведь у него светлые волосы. И только сейчас узнала, что это его настоящая фамилия.

Андрюха уехал домой, честно признавшись, что хочет спать, еще в семь вечера. Кирилл тоже согласился с ним на сто процентов — массажные столы оказались не самыми удобными лежанками.

Так впятером и ходили по улицам, практически не замерзли, только когда вышли к морю, попали в леденящий сквозняк и быстренько оттуда исчезли, пока девушки не простыли. Юра с Максом много разговаривали о психологии: Макс выяснял, что думает Юра о последствиях изнасилования. Юра рассказал свое мнение, и добавил, что большое значение имеют возраст, индивидуальность, поддержка окружающих.

— С этим можно справиться самостоятельно? — уточнил Макс. — Или только с помощью специалиста? Например, если девушка не хочет никому об этом рассказывать.

— А кого ты имеешь в виду? — тут же встряла в этот разговор Наташа.

— Да никого, просто спросил, — ответил Макс.

— Макс, самостоятельно, я думаю, нельзя. А без специалиста — вполне. Многое зависит от родственников, друзей… Ну и от личности, характера.

И это было единственное, о чем Максим разговаривал за всю прогулку. Все остальное время, метр за метром, задумчиво смотрел себе под ноги, а иногда вообще отвлекался так явно, что на него начинала поглядывать вся компания. Наташа держала его за руку и ощущала его отсутствие яснее всех. Не было привычного общения «на руках», когда что-то говорят друг другу пальцы и пальчики, ладонь и ладошка. Обычно, чувствуя ее замерзшую «лапку», Макс брал ее себе в кулак. Или клал в свой карман. Сейчас не было ничего. НИЧЕГО.

Едва увидев Костика, Инесса развернулась и пошла обратно, даже не подойдя и ни с кем не поздоровавшись. Макс побежал за ней и догнал.

— Ты мне сказал, что его не будет! — предъявила претензию женщина.

— Я сам уговорил его пару часов назад. Он тоже не хотел идти только потому, что будешь ты. Вы меня достали! Ведете себя, как дети малые!

— Макс, это не прихоть! Мне на самом деле очень неуютно в его присутствии!

— Инка, все плохое между вами закончилось много лет назад! Пожалуйста, перестаньте! Это дискотека, там будет музыка, вам даже не придется разговаривать друг с другом!

Максу очень хотелось, чтобы двое его лучших друзей перестали враждовать. Во всей компании больше нет никого друг другу ближе, чем эта троица. Только эти двое — Кост и Инка — люди, в которых Максим уверен, как в самом себе. Может, это просто самообман, навеянный воспоминаниями о проведенных вместе школьных годах; может, это настоящая дружба, проверенная такими событиями, от которых хотелось умереть… Но в любом случае, во всех остальных друзьях Макс мог бы усомниться, а в этих двоих — нет.

Оказывается, и быстрые танцы Макс танцует обалденно! Особенно под кислотную музыку, которую тонкий Наташин слух вообще отказывается воспринимать как сочетание звуков. А Макс словно в своей среде обитания — настолько безоговорочно четко вливается в ту атмосферу, которая царит на танцплощадке вместе с этим ужасным визгом и пищанием динамиков.

Было такое впечатление, что он накуренный. Макс двигался раскованно и небрежно, совершенно не стремясь выполнять какие-то движения. Словно ему незачем стараться как-то отличиться от толпы. Но как раз этим он и отличался. Он шастал между дрыгающимися телами, ловко между ними лавируя, иногда останавливаясь на три-четыре секунды рядом с улыбающимися ему девушками, и Наташа, не веря своим глазам, наблюдала, как одну незнакомку Максим эротично погладил по волосам, потом прошел до другой и мимоходом обнял ее за талию, потом — с третьей пару мгновений танцевал впритирку что-то типа стриптиза… И равнодушно кидал каждую в легкой обиженности, что он не задержался с ней дольше.

Наташа терпела изо всех сил. Здесь музыка очень громкая, и, сидя за столом, компания даже особо не разговаривала. Пока Макс был со всеми, он даже рюмку неохотно поднимал. Как будто ему все мешают, и он хочет остаться один, но не знает, как об этом сказать, чтобы не обидеть. И с Наташей, сидящей рядышком, особо внимателен не был: пару раз предложил ей что-нибудь заказать поесть и все. Не смотрел на нее, не наклонялся к ней, чтобы сказать что-то ласковое, а когда она говорила с ним на ухо, чтобы опередить музыку, он просто кивал. А потом встал и, никого не позвав, отправился танцевать.