Страница 5 из 5
Можно сказать, что "русскоязычный россиянин" - это последний, выцветший лист на древе русского народа, символ его глубокой, измученной старости. Когда мозг русского народа уже мёртв, а тело всё ещё подключено к аппарату жизнеобеспечения. Картина удручающая, и попытки найти в ней что-то позитивное, вроде демократии, прав человека или свободы, будут тщетны. Можно, конечно, нацепить маску русского либерала, и тогда получится что-то вроде Юрия Лонго, который в морге пытается оживить покойника. Суть русского либерализма в его неэффективности перед лицом реальных вызовов. Он подобен фейерверку, запущенному во время пожара: создает много шума и света, но абсолютно бесполезен для борьбы с огнем. Его энергия быстро иссякает, не оставляя после себя ничего, кроме разочарования и упущенных возможностей. Я вообразил себе, каким мог бы быть идеальный, искренний предвыборный ролик настоящей российской либеральной партии. Сюжет такого ролика представлял бы собой шокирующую сцену: последнего оставшегося в живых ветерана Великой Отечественной войны, стоящего на коленях, обезглавливает активист, выступающий за права человека и демократию. Даже после обезглавливания, голова ветерана продолжает бормотать о Сталине и Гагарине, но его песенка, очевидно, спета. Поток красно-коричневой крови хлестал сверху вниз. К сожалению, я не думаю, что подобная политическая реклама появится в России в обозримом будущем. Было бы очень интересно, если бы в одной группе на чемпионате мира по футболу встретились Мексика, Австралия, Шотландия и, если можно так выразиться, Кабо-Верде. Ну вот, опять я за своё. Представляю себе идеальный ЧМ-2026. Примерно 20 марта 2023 года, с возможным небольшим отклонением в ту или иную сторону. В моем воображении я оказался в Ломоносове, в просторном атриуме современного здания, где располагается офис Сбербанка. Это место находится совсем близко к железнодорожному вокзалу города. Я стою на третьем этаже, на лестничной площадке, и мой взгляд устремлён на величественный собор Архангела Михаила. Меня беспокоят мысли о том, что будет дальше. Не верится, что прошло уже три года.