Страница 23 из 62
Глава 7
Ванда лежала на кровати в номере, специально оборудованном для тяжёлых больных. Она часто и прерывисто дышала, находясь почти всё время без сознания. Целители смогли стабилизировать её состояние, и теперь оставалось только наблюдать за ней, потому что специфического лечения всё ещё не было.
Роман стоял у изголовья, не в силах оторвать взгляд от её лица, которое казалось ему чересчур бледным и заострённым. Ванда пошевелилась и попыталась открыть глаза. Он тут же опустился на колени рядом с кроватью, беря её подозрительно холодную руку в свою.
— Рома… — прошептала она, на секунду открывая глаза.
— Тише, я здесь, — спокойно ответил он. — Я… — он замолчал, глядя на то, как она слабо улыбнулась и снова закрыла глаза. Он хотел сказать ей так много: что найдёт виновного, достанет сыворотку, что не бросит её… Но Роман промолчал, понимая, что его слова ничего не изменят. Он сжал её руку сильнее и уткнулся в неё лбом, стараясь взять себя в руки.
— Рома, иди отсюда, — к нему подошла Ахметова и положила руку на плечо. — Тебе здесь делать нечего, ты только мешаешь.
— Я не могу уйти, — ответил он, даже не повернув головы. — Не сейчас.
— И чем ты здесь поможешь? — повысила голос Ольга Николаевна. — Ты даже заживляющее зелье от разогревающей мази отличить не можешь. Твоё место не здесь. Иди и найди уже эту чёртову сыворотку, чтобы я смогла её спасти, и не только её, — жёстко проговорила Ахметова. — Я буду лично наблюдать за Вандой, поэтому не отвлекай меня своим присутствием, чтобы я эффективно могла выполнять свою работу, не обращая постоянно внимания на твой мученический образ!
— Ты в своём репертуаре, — выдохнул Гаранин, с трудом разжимая пальцы, чтобы выпустить руку Ванды из своей. — Я вернусь с лекарством, обещаю, — он поднялся и поцеловал девушку в лоб.
— Конечно, вернёшься только с сывороткой. Без неё тебя никто сюда больше на порог не пустит, чтобы не пугать и так напуганных до полусмерти людей, — недовольно проворчала Ахметова, хватая его за плечи и разворачивая в сторону двери. — У тебя часа полтора, не больше.
— Я тебя понял, — сухо ответил Роман, выходя из номера, больше не оглядываясь. Выйдя в коридор, он остановился и прислонился спиной к стене, медленно сползая по ней на пол.
Прислонив голову к холодной поверхности, он закрыл глаза, стараясь унять странный гул в ушах. Мысли вихрем крутились в его голове, и он понял, что впервые не был уверен в том, правильно ли поступал с того момента, как появился в отеле за спиной того бешеного заражённого в ресторане.
Звук приближающихся к нему тихих шагов заставил его вздрогнуть и поднять голову. Рядом с ним стоял мальчик лет семи, тот самый, которого он велел охранникам увести из холла перед разговором с Власовым. Мальчик смотрел на него большими голубыми глазами так серьёзно, что Рома впервые за этот долгий день позволил себе слегка улыбнуться.
— Вам плохо? — тихо спросил ребёнок, продолжая хмуриться.
— Нет, со мной всё в порядке, — подобрался Гаранин, разглядывая мальчика. — Ты почему гуляешь один в этом крыле? Это особое место. Где твоя мама?
— Мама с сестрёнкой, — мальчик махнул рукой в сторону коридора. — Мы почти всё время здесь, только один раз вышли к тем людям в страшных костюмах. Они взяли у меня кровь, но мне было почти не больно, и я не плакал, — пробормотал он, закатывая рукав и показывая перебинтованную на сгибе руку.
— Ты молодец, — не зная, что ещё сказать, проговорил Роман, проведя рукой по волосам. — Очень храбрый. Я в твоём возрасте до жути боялся разных иголок, а особенно ту тётку, которая в этой палате сейчас больных осматривает.
— Вы хороший, — неожиданно серьёзно произнёс ребёнок и слабо улыбнулся. — Правда, многие с этим не согласны, но я знаю, что вы хороший человек.
— Я? — опешил глава второй Гильдии, несколько раз моргнув, рассматривая мальчика. — Ты не прав, я очень плохой человек.
— Как человек, спасающий других, может быть плохим? — насупился ребёнок, явно не соглашаясь со словами Гаранина. — Вы самый главный, мы все слышали, как вы это сказали. А ещё я слышал, как вы сказали, что сделаете всё, чтобы всех нас спасти. Вы — хороший. Я тоже хочу таким быть, когда вырасту: сильным, храбрым, и тоже буду всех спасать, — он поднял руку вверх, сжимая кулачок.
— Не думаю, что стать похожим на меня — это хорошая идея, — неуверенно, подбирая каждое слово, ответил Рома, глядя в чистые глаза мальчика, всё ещё верившего в то, что в этом мире есть добро и зло, и тот, кто борется со злом, по определению, хороший человек.
— Но почему? — непонимающе уставился на него ребёнок.
— Потому что каждый должен быть самим собой, не похожим на других, — произнёс Гаранин, продолжая сидеть на полу. — Почему ты здесь один?
— Моя сестрёнка болеет, ей очень плохо. Мама постоянно плачет, а я не знаю, как им помочь, — голос мальчика дрогнул. — Вы же спасёте мою сестру?
— Я не знаю, но постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы это сделать, — уверенно произнёс Роман.
Мальчик несколько секунд молча смотрел на него, потом сунул руку в карман своих штанов, вытащил что-то и протянул Роме.
— Держите. На удачу. Я, когда нервничаю, всегда что-нибудь делаю руками, — он попытался улыбнуться, но его губы дрогнули. — Это журавлик. Ну, я хотел сделать именно его.
На ладони Романа лежала неидеальная, немного помятая, сложенная из голубой обёрточной бумаги фигурка, отдалённо похожая на птичку.
— Спасибо, — прошептал Роман, сжимая бумажную птичку в кулаке.
— Матвей! О, боги, вот ты где! — из-за угла выскочила заплаканная, испуганная женщина. Увидев Романа, она замерла, с нескрываемым ужасом глядя на главу второй Гильдии. Похоже, мыслей сына насчёт него она не разделяла. — Простите, пожалуйста, он вам не помешал?
— Нет, — коротко ответил Роман, поднимаясь с пола и пряча журавлика в карман. — Он не мешал, возвращайтесь к дочке.
Женщина кивнула, схватила сына за руку и побежала обратно, на ходу отчитывая ребёнка за то, что нельзя просто так разговаривать с незнакомыми и опасными людьми. Мальчик, увлекаемый матерью, обернулся и помахал Роме рукой, явно не слушая то, что она ему в этот момент говорила.
Воцарившуюся тишину нарушил громкий входящий сигнал рации. Роман рывком выхватил её, отвечая на вызов.
— Гаранин.
— Роман Георгиевич, это Окунев. Я не знаю, где вы находитесь. Подходите в холл, мы всё нашли, снимки распечатали. Нужно, чтобы вы посмотрели, — хриплый голос оперативника прервал надсадный кашель.
— Иду, — коротко бросил Рома и побежал по коридору в сторону выхода из отеля.
Вадим стоял у стойки администратора, опираясь на неё, прикрыв глаза. Перед ним лежали несколько отпечатанных на цветном принтере фотографий, которые Рома сразу же схватил, начиная рассматривать изображённого на них мужчину, лет сорока, невысокого, с практически идеальной осанкой, в дорогом костюме. Светлые волосы, голубые глаза и неестественно крупный нос завершали картину.
— Да быть этого не может, — пробормотал Гаранин, переводя взгляд на подобравшегося Вадима.
— Вы его знаете? — подался вперёд Окунев. От этого ответа зависело очень многое.
— Встречались не так давно, — отстранённо проговорил Роман, вытаскивая рацию. — Дима, у меня есть имя заказчика. Его зовут Елисей Зимин, отчество не помню, какой-то очень известный вирусолог. В СБ на него есть все данные.
— Ты уверен? — спросил Наумов.
— Абсолютно. Теперь я вспомнил, где видел ту татуировку, о которой говорил Эд, — быстро ответил Гаранин. — У этого Зимина на запястье.