Очень плохой профессор

— Всё верно, конечно… Но учителя жутко не любят, когда их поправляют. Даже если делать это мягко, то все равно выглядишь наглой выскочкой. А выскочек не любят. И если до хрипоты стоять на своем, то выйдет скандал. А если постоянно умничать, то эта Борисовна просто будет снижать тебе оценки.

— А что мне тогда делать? Делать вид, что я со всем согласна?

— Трудный вопрос. Нужно искать какой-то компромисс. Это когда всем хорошо. Ну, или нормально.

— Я знаю, что такое компромисс. Мне десять лет, вообще-то. Это папа все время думает, что мне пять!

Озеров остановился на повороте и обнаружил их сидящими на подоконнике и болтающими ногами. Он и сам не понимал, что чувствовал в тот момент, когда увидел их вдвоем. С одной стороны, сердился на Ольгу за то, что она увязалась за ним и так легко нашла общий язык с Верой, с другой стороны, был ей благодарен за это.

Возможно, в словах тещи и был какой-то смысл… Девочка сейчас находилась за шаг до подросткового возраста. Ласковая дома, на людях она уже не проявляла к нему прежних чувств — стеснялась. Ее поведение менялось с каждым днем, Вера становилась самостоятельной. Еще года три, и у нее начнутся взрослые проблемы. Кто будет рассказывать ей обо всех этих женских штучках? Купить предметы гигиены — это полбеды, а вот поделиться знаниями, секретами, посплетничать о мальчишках… От этой мысли ему становилось страшно.

— О, папа. — Вера втянула голову в плечи. — Ну, всё. Сейчас станет ворчать, читать нотации. У тебя есть пистолет? Я бы сейчас застрелилась.

Матвей Павлович решительно зашагал к ним.

— Папа, что она тебе наговорила? — Продолжала дочка. — Не верь ей, она все врет… И ни чем я в нее не швыряла!

— Поговорим об этом дома. — Сурово сказал он.

— Я обещаю, что больше ничего не скажу ей. Ладно?

— Дома. — Отрезал мужчина.

Недовольно ворча под нос, девочка спрыгнула с подоконника. Оля грациозно спустила ноги вниз и тоже встала. Они заговорщически переглянулись.

— Бери рюкзак, поехали.

— Раз уж тренировка все равно сорвалась, то, может, поедим вместе где-нибудь? — Дочка сложила ладони вместе и посмотрела на него умоляюще.

— По-хорошему, я должен сейчас наказать тебя, а не кормить обедом в кафе. — Покачал головой Озеров.

— Согласна на хлеб и воду. — Закатила глаза Вера. — Ну, пожалуйста!

— Хорошо. — выдохнул он.

— Возьмем Олю с собой? Возьмем? — Девочка сделала шаг к нему и заглянула в глаза.

Мужчину терзали сомнения.

— Если она захочет… — Неуверенно проговорил он.

— Пойдешь с нами? — Обрадовалась Вера.

Ольга пожала плечами и посмотрела на Матвея. Она искала одобрения в его глазах. Было видно, что девушка и сама неловко чувствовала себя из-за того, что оказалась здесь с ними. Озеров постарался улыбнуться. Он все еще не мог отделаться от странного чувства, которое захватило его. И страх, и неприятие, и тихая радость — всё смешалось. И было во всей этой сцене что-то такое необъяснимо берущее его за душу.

— Даже не знаю…

— Пойдем!

Вот они стояли вдвоем — Вера и Ольга. Смущенно переглядывались. Первая доставала второй до груди, но та была на каблуках. Снимет их, и девочка достанет ей почти до плеча. Алексеева была слишком молодой, чтобы походить на ее мать, и слишком взрослой, чтобы казаться подружкой. Но смотрелись они на удивление гармонично. И это переворачивало сознание Матвея.

— Хорошо. — Робко согласилась Ольга.

И они поехали в кафе.

«Непедагогично» — думал Озеров, глядя, как Ольга и Вера уминают пиццу и весело смеются. Он должен был провести серьезный разговор, сделать дочери внушение, чтобы избежать дальнейших проблем в школе. Но, черт возьми, всё, что он в последнее время делал в своей жизни, было крайне не педагогичным и не разумным.

Взять хотя бы связь со студенткой. Знал, что от этого будут одни неприятности, и все равно оступился. Не смог удержаться. А теперь сидел, смотрел, как его дочь хохочет, соревнуясь с Алексеевой, кто больше хлебных шариков поймает ртом, и не понимал, огорчает его это или радует. Дочь впервые за долгое время так открыто смеялась и без умолку болтала с кем-то, поэтому он продолжал просто наблюдать.

Позже, когда они высадили Ольгу у ее дома, в машине воцарилось молчание. Мужчина чувствовал, как дочь смотрит на него. Знал, что она собирается что-то сказать, но сомневался, найдутся ли у него ответы на ее вопросы.

Вера достала телефон и открыла фотографию, которую сделала в кафе. На ней они с Ольгой, перепачканные кетчупом, по-дурацки улыбались в камеру.

— Она красивая. — Тихо сказала Вера.

— Да? — Стараясь сохранять уверенный тон голоса, переспросил Озеров.

— Да.

Он почесал затылок.

— Хорошо.

Что еще ему было ответить?

— Мама тоже была красивой…

Мужчина почувствовал укол совести и бросил на дочь виноватый взгляд.

— Да. Очень.

— Ты хочешь, чтобы Оля стала моей мамой?

Он чуть по тормозам не ударил.

— Что? — Мужчина откашлялся. — Нет, Вера, ты чего!

— Ничего. Она… добрая. Мне понравилась. — Девочка увеличила фото. — И тебе тоже нравится, я же вижу.

— Я не собираюсь приводить ее к нам в дом, котенок. Можешь даже не переживать. Это совсем не то…

— Я не говорила, что я против. — Вера убрала телефон. — Я просто хотела сказать, что… никто никогда не заменит мне маму.

— Дочь, у меня даже мыслей таких не было… У меня с этой девушкой нет ничего. Мы просто… друзья. — Он положил свою руку на ее ладонь и крепко сжал. — У тебя есть мама. Мы всегда будем о ней помнить. Никто не сможет нам ее заменить.

— Я просто сказала.

— Не переживай, пожалуйста.

— Я просто сказала, папа.