Дряной учитель

— Правильно… ну, у меня нет столько денег, сколько бы хотелось.

— У меня есть.

Хейли хмурится, затем краснеет, когда я улыбаюсь ей.

Может быть, я когда-нибудь куплю ей кровать.

— Итак… как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. — Болит что-нибудь?

— Нет, но чувствую себя дерьмом, — отвечает она. — В основном из-за алкоголя.

— Сколько ты выпила?

— Слишком много… — Хейли качает головой, словно не может поверить, что сделала это.

— Зачем? — спрашиваю я.

Выражение на ее лице скисает.

— Я не знаю…

— Нет, знаешь, — тяну я, глядя прямо на нее. — Просто не хочешь говорить мне.

— Может быть, — отвечает Хейли через некоторое время.

Тишина оглушает, я обнимаю девушку за плечо и притягивая к себе. Одинокая слеза скатывается по ее щеке, и я поднимаю палец, чтобы вытереть ее. Ненавижу видеть слезы. Ненавижу видеть ее боль, неважно, какую — она разрывает мне сердце.

— Можешь рассказать мне, — шепчу я, крепко обнимая ее.

— Мне не нравится говорить об этом, — с разочарованием отвечает Хейли. — Особенно, с…

— Посторонними?

— Но ты не посторонний.

Я беру ее подбородок ладонью и нежно ласкаю.

— Я не посторонний и не хочу им быть. Ты можешь рассказать мне все, Хейли. Даже плохое.

Она сглатывает и медленно кивает.

— Дело в парне моей мамы. Он позвонил мне и сказал, что мне нужно бросить колледж и вернуться домой.

Мои глаза округляются.

— Что? Почему?

— Потому что он урод и хочет, чтобы я чувствовала себя несчастной, — хмурится она. — Он относится ко мне и моей маме, как к дерьму. Так было всегда.

— Черт... Что теперь?

— Без понятия. Зная его, он приедет и заберет меня сам. Его угрозы не пустое место, это я точно знаю.

— Господи… — Вздыхаю и провожу пальцами по волосам. — Это тебя беспокоит?

— Не только. В моей семье всегда что-то происходит, — Хейли делает кавычки пальцами. — Если можно назвать это семьей. Мы не были таковой с тех пор, как мой отец...

Она замолкает.

Я нежно поглаживаю ее по спине, пытаясь убедить ее выговориться, хотя гнев разрывает меня на части. Мне хочется узнать больше о парне ее мамы, чтобы вдолбить ему здравый смысл, но я знаю, что мне нужно быть здесь с ней сейчас.

— Мой папа… — бормочет Хейли, — умер, когда я была еще ребенком. Рак. Блядь. Черт, сраный рак.

Еще одна слеза сбегает вниз по ее щеке.

— Я до сих пор скучаю по нему каждый день, — она трет серьги и некоторое время смотрит перед собой.

— Он подарил тебе эти серьги с мороженым, — вставляю я.

Она поднимает голову с удивлением на лице.

— Кто тебе сказал?

— Ты. Помнишь в ресторане?

— А, точно. Ага. Папа подарил мне их, когда я был маленькой. Я всегда любила покупать мороженое в магазине прямо на углу нашей улицы. Мне так понравилось, что он подарил мне их на день рождения. Это было так давно, и до того...

— До того, как у твоей мамы появился новый парень.

Она глубоко вздыхает и снова выдыхает.

— Он разрушил нашу жизнь. Маме он понравился только потому, что вел себя высокомерно. Он сразил ее наповал, водил в разные места, дарил много подарков и осыпал любовью. Это был ее способ забыть об отце. Теперь от этой сладости осталось не много.

— Не думаю, что она забудет о твоем папе, — добавляю я.

— Нет, но она пытается. Вот почему так сильно хочет остаться с ним.

— С тем парнем?

— Ага. Она жаждет его внимания, даже когда его поведение оставляет желать лучшего. Хочет поступать правильно в его глазах, но ему никогда ничего не нравится.

— Он причинял тебе боль? — спрашиваю я через некоторое время.

Хейли облизывает губы.

— Иногда. Но в основном маме. Они всегда ссорятся и кричат. Я больше ничего не помню о своем детстве после смерти папы, кроме того, что он бил мою мать, а она даже не защищалась.

— Господи… — Я делаю еще один глубокий вдох. Не могу поверить в услышанное.

Хейли внезапно хватает меня за руку.

— Пожалуйста, не говори никому, — просит она.

И что мне ей ответить?

Все, что я могу придумать, это позвонить в полицию и рассказать им о жестоком обращении, которому подверглись она и ее мать. Но опять же, какие доказательства у меня есть, кроме ее истории? Никаких. Все без толку. Я чувствую себя таким чертовски бесполезным.

Но ее голос отрывает меня от моих мыслей и возвращает к моменту.

— Пожалуйста?

Киваю и сжимаю девушку в крепком объятии.

— Обещаю.

Боже, неудивительно, что она такая замкнутая. Столько пережить.

В моих руках она наконец расслабляется, и слезы снова начинают течь.

Блядь. Ей действительно больно и плохо.

Не только парень ее мамы попортил ей жизнь, но и она сама пошла топить свои страхи в алкоголе, в результате чего на нее напали в уборной.

Чтоб меня.

Я должен был быть там для нее.

Должен был быть с ней, когда это случилось.

— Мне жаль. Я не хотела срываться на тебя, — всхлипывая, говорит Хейли.

— Все в порядке, — я улыбаюсь, глядя на нее сверху вниз и проводя пальцами по волосам. — Плачь, если нужно. Я здесь.

— Пожалуйста, не уходи… — бормочет она.

Я прижимаюсь поцелуем к ее макушке.

— Не уйду. Обещаю.

Хейли кивает и снова прижимается головой к моей рубашке.

Всегда сильная, но при этом такая хрупкая. И все, что мне хочется сделать, это обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Хочется забрать ее боль, но я знаю, что не могу. Ее слезы проникают в мои кости и пробуждают желание никогда ее не отпускать.

Я узнаю этот тип слез. Слезы, которые срываются с глаз раз в миллион лет. Слезы, которые сдерживали так долго, что она, вероятно, даже не знала, что им нужно дать волю.

Я понимаю.

И не сбегу.

Не буду прятаться от ее боли.

Я утешу ее, пока она нуждается во мне.

Потому что это единственное, что я могу сделать правильно.

Глава 23

Томас

Я просыпаюсь в поту и от осознания того, что нахожусь не в своей чертовой постели.

Черт.

Черт, черт, черт!

Сбрасываю с себя одеяло и выпрыгиваю из кровати, ища свои вещи.

Видимо вчера все было совсем худо, потому как Хейли нуждалась в моей поддержке, а мне не хотелось уходить. Мы болтали всю ночь, пока не задремали.

И вот оно — чертово утро.

Обычно с этим не было бы никаких проблем, вот только я нахожусь в комнате студентки в общежитии.

Если меня поймают, моей карьере конец.

Блядь.

Ищу одежду и быстро одеваюсь, танцуя на одной ноге, натягивая брюки и яростно переворачивая вещи в поисках телефона.

— Что ты делаешь? — бормочет Хейли, почесывая волосы. Ее лицо еще красное от вчерашних слез.

— Сваливаю отсюда, — говорю я, кладя ключи в карман и надевая пальто.

— Почему? — Она зевает и потягивается.

— Меня не должны здесь видеть, — говорю я.

Ее глаза внезапно распахиваются.

— Что?

— Ты здесь ни при чем. Забыла, что я твой учитель? — Я быстро целую ее в щеку. — Мне надо бежать. Увидимся в классе, хорошо?

— Хорошо, — отвечает она с улыбкой, поворачивая голову для быстрого поцелуя. — Не могу дождаться.

— Веди себя как обычно, — говорю я, — и не устраивай сцен.

— Хорошо. — Хейли кивает, когда я покидаю комнату, и кричит мне вслед: — Спасибо, что остался со мной!

— Не за что! — возвращаю я и быстро бегу вниз по лестнице к выходу из здания.

Спешу на парковку и открываю машину, быстро вскакивая внутрь, пока никто меня не увидел. Надеюсь, все это останется незамеченным. До сих пор нас не поймали, но стоит действительно поосторожничать. По крайней мере, если мы собираемся продолжать в том же духе.