Дряной учитель

— Неее-ааа, — подруга качает головой. — Ты — это ты.

— Нет, мне нужно знать. Говори прямо.

— Не хочу быть сукой.

— А чем отличается «быть сукой» от твоего поведения в любой другой день? — спрашиваю я, ведя бровью.

Лесли закатывает глаза.

— Да пошла ты. Ладно, хорошо, ты выглядишь, как потаскуха. Теперь довольна?

— Да, — ухмыляюсь я.

— И что в этом хорошего? — спрашивает она, когда я беру свой рюкзак.

— Потому что это именно то, к чему я стремилась.

— Ты ищешь работу на стороне, или что? Господи, Хейли, я знаю, что в твой первый раз ты повеселилась, но я бы не стала торговать собой на улицах.

— Расслабься, — отвечаю со смешком, — и не собираюсь.

— Тогда зачем? Кого ты пытаешься впечатлить? Тебе снова нужно трахнуться?

— Нет, почему ты так думаешь? Разве девушка не может хоть иногда сменить свой имидж?

— Зависит от того, действительно ли эта девушка — долбаная шлюха, — вздыхает Лесли. — Хейли, ты не потаскушка. Знаю, что сама сказала, но это была лишь шутка.

Опускаю ладонь на ее плечо.

— Да знаю. Остынь. Я не собираюсь становиться настоящей шлюхой. Мне некого впечатлять, — я прохожу мимо нее.

— Что ж, с тобой явно не всё в порядке, это я знаю наверняка, — вздыхает она. — Но, кажется, вижу, что это делает тебя счастливой? А если ты счастлива, значит, и я тоже.

Мне не хочется продолжать этот разговор прямо сейчас. Может, я расскажу ей о нас с Томасом когда-нибудь, но не сегодня.

— Отлично. Ну что, идем?

Подруга проверяет часы, не понимая.

— Так… у нас еще около получаса. К чему спешка?

— Меня не было на двух прошлых занятиях, поэтому хочу наверстать с домашкой.

— Ладно, — Лесли хмурится, и мне кажется, что она видит прямо сквозь мой фарс.

— Значит, вскоре увидимся?

— Ага, пофиг. Иди. Я приду. Не переживай.

Киваю и машу ей, выхожу за дверь и сбегаю вниз по лестнице.

Не знаю, почему, но я улыбаюсь от уха до уха. Возможно, из-за нервов оттого, что на меня смотрят, потому что буквально все поворачивают головы, когда я прохожу.

Или, может, потому что не могу дождаться, когда наслажусь выражением на лице Томаса в момент, когда он меня увидит.

Потому что это единственное, о чем я могу сейчас думать, пока иду в его класс.

Как заставлю его взгляд сфокусироваться только на мне.

Как у него возникнет стояк от взгляда на мое тело.

Какой эффект я на него окажу.

Потому что внимание, которое он мне уделяет, — нечто, что больше никто не в силах дать, — нравится мне больше всего в наших встречах.

Набираю побольше воздуха в легкие, открываю дверь в аудиторию и обнаруживаю, что она пуста. Еще раз хорошенько осматриваюсь, но его здесь, и правда, нет. Я прохожу по коридору, минуя двери с маленькими металлическими табличками с именами. Наконец-то на пятой двери выгравировано «Томас Хард».

Тянусь к дверной ручке, но затем понимаю, что он может быть занят, а мне бы не хотелось его беспокоить.

Странно.

Обычно мне хочется побеспокоить всех.

Как правило, я наслаждаюсь тем, что бешу людей.

Но не его.

Он на сто процентов не входит в круг этих людей.

Ну, разве что… может, немножко.

Я имею в виду, та порка явно задела меня.

Не уверена, понравилось мне это или нет. Было болезненно или возбуждающе. Но она вызвала смущение. Я до сих пор не могу перестать задаваться вопросом, сделает ли он это снова… потому что мое сердце бьется быстрее только от одной мысли об этом.

— Входи. — Его громкий голос заставляет меня сиять.

Толкаю дверь и становлюсь посредине проема, ожидая, что он поднимет на меня глаза, и когда он это делает… взгляд на его лице будит во мне желание снова нагнуться над его столом.

Чтоб меня, это так неподобающе.

Я порочная, но нахрен это.

— И? — произношу я.

— Вау… — бурчит Томас, вскидывая бровь. — Ты действительно не поленилась, не так ли?

— Не-а, — делаю шаг в кабинет.

Он отъезжает в кресле назад и встает, рассматривая меня на расстоянии.

— Закрой дверь.

Делаю, как сказано, а затем иду к его столу, когда профессор выходит мне навстречу.

— Немного перестаралась, не находишь? — раздумывает он, поправляя пуговицы на рубашке, словно они ослабли.

Пожимаю плечами и опираюсь задницей о его стол.

— Сам просил об этом.

— Я попросил тебя одеться сексуально… — он становится передо мной.

— А это не эротично? — я развожу руки в стороны, показывая на свой наряд.

Левый уголок его губ дергается вверх в соблазнительной улыбке, и я задерживаю дыхание, когда Томас наклоняется ко мне.

— Это слишком возбуждает.

Глава 11

Томас

Поверить не могу, что она сделала то, что я сказал.

Ну, немного попахивает экстримом, но попытку я ценю.

Кроме того, не каждый день для меня одеваются в нечто подобное. Стоит получать от этого удовольствие.

— И? — бурчит Хейли.

— Ты как раз вовремя… — протягиваю в ответ.

— Ага, ну… — девушка берет прядь волос и начинает с ней играть.

Хватаю ее запястье прежде, чем она убирает локон за ухо.

— Не надо. Мне нравится, когда они распущены.

Она медленно опускает руку, но я так и не отпускаю ее запястье. Даже не планирую.

Кладу ладонь на стол рядом с ней и наклоняюсь ближе.

— Ты заставила меня отшлепать тебя вчера, — мурлычу совсем рядом. — Почему не злишься? Испугалась?

— Потому что ты не опасен. Не для меня, — отвечает она мне, глядя такими полными соблазна глазами, что пробуждает желание поцеловать ее.

— Опасен, когда ты меня не слушаешься.

— Ты со всеми студентами такое проделываешь? — спрашивает Хейли, закрывая глаза, когда я приближаюсь еще на пару сантиметров.

— Что? Шлепаю или устанавливаю дресс-код?

— И первое, и второе…

— Я никогда и ни с кем не делал подобного, — шепчу я.

Ее губы так близко, что я практически ощущаю их вкус.

Нахрен все, мне можно.

Я набрасываюсь на ее вкусные губы с поцелуем, захватываю, беря их, словно она принадлежит мне.

Мне до лампочки, если придется наказать ее позже.

Насрать, что я должен вести себя, как ее преподаватель.

И мне как пить дать по барабану, что кто-то может застукать нас здесь.

Мой поцелуй — мягкий и чувственный, я не хочу спешить, но мне становится тяжело сопротивляться. Мне бы хотелось сказать, что каждый поцелуй может стать последним. Что всякий раз, когда я вижу ее, это больше не повторится. Что когда я думаю о ней ежедневно, то представляю ее как мою студентку, а не девушку, которую жажду.

Но не могу.

Не могу, мать ее, перестать думать о ней так, как не должен.

Держаться на расстоянии — невозможно, когда ей приходится находиться здесь каждый гребаный раз… И когда она виляет своими прелестями перед моим лицом вот так. Но, может, мое долбаное расстройство по причине того, что я не могу иметь ее по-своему, сработает.

Подхватываю ее за талию и усаживаю на стол. Хейли хихикает, но я заглушаю ее смех поцелуем. Языком проталкиваюсь между ее губ и облизываю их, так как она с готовностью их приоткрывает, позволяя мне проникнуть внутрь. Я всасываю ее губы, а мой язык свободно орудует у нее во рту, касаясь даже нёба.

Тяжело дыша, отрываюсь от нее на мгновение и наслаждаюсь блеском в ее глазах.

Я знаю, что она тоже этого хочет.

Мне не нужно спрашивать, а ей — говорить. Все написано у нее на лице.

— А ты плохая девочка… знаешь, да? — мурлычу я, затем прижимаюсь поцелуем к ее шее.