Страница 94 из 100
Эпилог
Результаты: тщательный анализ собранных данных с учетом потенциальных искажений, статистических погрешностей и предвзятости экспериментатора показывает, что, когда я влюбляюсь… на самом деле все оказывается не так уж плохо.
Десять месяцев спустя
— Стань там. Ты стоял прямо там.
— Разве?
Он немного поддразнивал ее. За последний год это восхитительное обиженное выражение лица стало у Оливии любимым.
— Немного ближе к фонтану. Идеально.
Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться на свое творение, а затем подмигнула ему, достала телефон и сделала быстрый снимок. И на мгновение задумалась, не поставить ли это фото вместо нынешней заставки на телефоне (их селфи вдвоем, сделанное несколько недель назад: они стоят под юккой, Адам щурится на солнце, а Оливия прижимается губами к его щеке), но передумала.
Так проходило их лето: пешие походы, мороженое, ночные поцелуи у Адама на балконе, смех, обмен невысказанными историями, разглядывание звезд, намного более ярких, чем те, которые Оливия когда-то наклеивала на потолок своей спальни, стоя на стремянке. Она собиралась начать работать в онкологической лаборатории в Беркли меньше чем через неделю. Теперь у нее будет более плотный и напряженный график и увеличится путь до работы. И все же она не могла дождаться этого дня.
— Просто стой там, — приказала она. — Выгляди враждебно и неприступно. И скажи «тыквенные специи».
Адам закатил глаза.
— Какой план, если кто-нибудь войдет?
Оливия огляделась. В факультетском коридоре было тихо и пустынно, а тусклое освещение делало волосы Адама почти синими. Был поздний летний вечер, к тому же выходные — никто бы не вошел. И даже если бы вошел, Оливия Смит и Адам Карлсен уже не могли никого удивить.
— Кто, например?
— Может появиться Ань. Чтобы помочь тебе воссоздать волшебство.
— Практически уверена, что она гуляет с Джереми.
— Джереми? Парень, в которого ты влюблена?
Оливия показала ему язык и посмотрела на экран телефона. Счастлива. Она была так счастлива и даже не знала почему. Хотя нет — конечно, знала.
— Ладно. Через минуту.
— Ты не можешь знать точное время. — Адам говорил терпеливо и снисходительно. — Не с точностью до минуты.
— А вот и могу. В тот вечер я работала с белковым иммуноблотом. Я просмотрела свои лабораторные журналы и восстановила время и место в пределах погрешности. Я добросовестный ученый.
— Хм. — Адам сложил руки на груди. — Получился тот иммуноблот?
— Суть не в этом. — Она улыбнулась. — Кстати, что ты тут делал?
— В смысле?
— Год назад. Что ты делал на факультете поздним вечером?
— Не помню. Может, у меня был дедлайн. А может, я шел домой. — Он пожал плечами и окинул взглядом коридор, пока взгляд его не упал на фонтанчик. — Может, мне хотелось пить.
— Может быть. — Она сделала шаг ближе. — Может, ты тайно надеялся на поцелуй.
Он посмотрел на нее долгим, веселым взглядом.
— Может быть.
Оливия сделала еще шаг вперед, и еще, и еще. А затем ее будильник прозвонил — точно в тот момент, как она встала ровно перед ним. Еще одно вторжение в его личное пространство. Но на этот раз, когда она привстала на цыпочки, когда она закинула руки ему на шею, ладони Адама прижали ее к его груди.
Прошел год. Ровно один год. И теперь его тело было так хорошо знакомо ей: она знала ширину его плеч, щетину, запах его кожи — все наизусть. Она чувствовала улыбку в его взгляде.
Оливия погрузилась в него, позволила ему поддержать себя, потянулась, и ее губы почти коснулись его уха. Она прижала их плотнее и тихо шепнула:
— Можно я вас поцелую, доктор Карлсен?
