Люди зимы

Официантка, – молодая девушка с голубой челкой и вытатуированными на внутренней поверхности руки китайскими символами Инь и Ян, – отрицательно покачала головой.

– Спросите лучше у Лулу, – ответила она, кивком головы показав на женщину за стойкой. – Она помнит многих наших клиентов.

Поблагодарив, Кэтрин поднялась с места.

– Простите, это вы Лулу? – спросила она, подходя к стойке.

Хозяйка кафе, женщина с короткими огненно-рыжими волосами, с ног до головы увешанная украшениями из серебра с бирюзовыми вставками, утвердительно кивнула, и Кэтрин снова достала фотографию.

Гэри Лулу узнала сразу.

– Да он здесь был, это точно. Не могу сказать – когда, но, кажется, не слишком давно. Месяца полтора. Может – два.

– А вы не припомните, он был один или с кем-то?

Лулу с любопытством взглянула на нее, и Кэтрин с трудом удержалась, чтобы не выпалить всю правду. «Это мой муж, – хотела сказать она. – Он разбился на машине через считанные часы после того, как поел в вашем кафе. Я никогда не слышала про ваш город, и теперь мне очень нужно узнать, зачем он сюда приехал. Пожалуйста, скажите, если знаете, иначе я не смогу спать спокойно!» Лишь в последний момент Кэтрин справилась с наплывом эмоций и сказала только:

– Пожалуйста, скажите. Это очень важно.

Лулу кивнула.

– Он был здесь с женщиной. Я не знаю, как ее зовут, но она из местных. Я несколько раз видела ее в городе, только никак не припомню где.

– Не могли бы вы ее описать?

«Она была красивой? Красивее меня?» – Вот что означал ее вопрос, и Лулу, похоже, это поняла. Немного подумав, она сказала:

– Ну, она была лет на десять постарше нас с вами. Волосы длинные, с проседью, заплетены в косу… Говорю вам, я видела ее раньше. У меня очень хорошая память на лица.

Кэтрин просидела в кафе почти два часа. Она выпила кофе, потом заказала суп и сэндвич, а на десерт взяла кусок торта «Красный бархат»[6]. И все это время она гадала, что ел в свой последний день Гэри, где сидел. Эти мысли помогали ей чувствовать себя так, словно Гэри был сейчас рядом – сидел за тем же столиком и ковырял ложечкой торт.

«Кто была эта женщина с косой, Гэри? О чем вы разговаривали?»

Краем глаза Кэтрин поглядывала в окно на проходивших мимо людей. Большинство местных носили джинсы, флисовые куртки и теплые шерстяные свитера, мужчины помоложе щеголяли в охотничьих куртках из красной шотландки. Двое мальчишек в толстовках пронеслись по тротуару на скейтбордах. Ни одного человека в костюме и галстуке, ни одной женщины на высоких каблуках… Встречаясь друг с другом, жители Уэст-Холла здоровались и приветливой улыбались, и Кэтрин подумала, что Гэри здесь, наверное, понравилось.

Когда Остин был жив, они часто говорили о том, чтобы уехать из Бостона и перебраться в какой-нибудь маленький провинциальный городок вроде этого. Сам Гэри вырос именно в таком – он был из Айдахо. Как он утверждал, его родной город был настоящим раем для мальчишки в возрасте Остина: чистый воздух, почти не тронутая цивилизацией природа, лес, река, рыбалка, приветливые, дружелюбные соседи. А главное, говорил Гэри, человек может чувствовать себя там в полной безопасности. В его родном городе никогда ничего не случалось, поэтому родителям даже в голову не приходило загонять детей домой с наступлением темноты, разве что в то случае, если на следующий день нужно было рано вставать.

Выходя из кафе, Кэтрин ненадолго задержалась у доски объявлений. «Продается горный велосипед»… – прочитала она. – «Уроки йоги»… Взгляд ее скользнул по листовке, гласившей, что зимой фермерский рынок будет работать в школьном атлетическом манеже, по самодельному плакату, призывавшему желающих вступать в группу «Охотников за НЛО», и наконец остановился на аккуратном листке бумаги в самом центре доски. «Сдается квартира. Перестроенный дом викторианской эпохи в городском центре. Одна спальня. Без животных. 700 долларов в месяц, включая отопление».

Именно в этот момент она снова ощутила близость Гэри. Казалось, он стоит у нее за спиной и шепчет:

«Давай, действуй. Поверь, это именно то, что тебе нужно».

Не раздумывая больше, Кэтрин оторвала полоску бумаги с телефонным номером и сунула в карман джинсов.

«Вот и молодец!» – одобрительно прошептал ей на ухо Гэри. Он по-прежнему оставался невидимым, но ей показалось, что она чувствует тепло его дыхания.

«Хватит лентяйничать, Кэти. Не пора ли взяться за работу?» – спросил Гэри сейчас, и она кивнула. Его голос звучал насмешливо, но знакомые интонации успокаивали. Поднявшись из-за кухонного стола, Кэтрин налила себе еще кофе и, держа кружку в руках, двинулась в гостиную. Протиснувшись мимо штабеля коробок, она оказалась перед своим рабочим столом.

Этот массивный деревенский стол Кэтрин купила сразу после того как закончила колледж. Он был пяти футов в длину и три в ширину, и прекрасно подходил для ее целей. За прошедшие годы сделанная из толстых сосновых досок столешница покрылась следами от пилы, дрели и ножа, пятнами краски и черно-коричневыми подпалинами от паяльника. Справа к ней были прикручены небольшие тиски, там же стоял ящик, в котором Кэтрин держала инструменты: молоток, пилу, шило, лобзик, мини-дрель с набором насадок, паяльник, пинцет, шуруповерт и органайзер с разнокалиберными гвоздями, шурупами, крючками и петлями. Из большой кофейной жестянки торчали карандаши, кисти, фломастеры, шпатели. С левой стороны стола, в шкафчике со множеством снабженных ярлычками и наклейками ящичков, хранились краски и различные лаки.

В центре стола под мощной тензорной лампой лежала готовая шкатулка, над которой Кэтрин работала последние несколько дней или, точнее, ночей. Она представляла собой деревянную коробочку размером четыре на шесть дюймов и называлась «Священные брачные обеты». Вместо крышки Кэтрин приделала к коробочке двойные створки, стилизованные под витражные окна, какие бывают в церкви. В глубине располагался крошечный деревянный алтарь, над которым она укрепила их с Гэри уменьшенную свадебную фотографию. На снимке оба выглядели неправдоподобно молодыми и бесконечно счастливыми, и ни тот, ни другой не замечали размытый силуэт ворона, который поглядывал на них из-за раздутой ветром занавески. «Пока смерть не разлучит нас!» – было написано каллиграфическим почерком на розовом облачке, плывущем над головами брачующихся.

Если верхняя часть композиции была исполнена оптимизма и светлых ожиданий, то ее нижняя часть должна была символизировать жестокую реальность жизни. В тени у ног новобрачных можно было разглядеть блестящую от дождя узкую, извилистую дорогу, прочерченную следами автомобильных шин. Игрушечный автомобильчик с расплющенным ударом молотка передком Кэтрин разместила слева. Он как будто застрял в стенке шкатулки, так что уцелевший багажник выступал наружу (для этого ей пришлось выпилить в дереве отверстие довольно сложных очертаний, но она не жалела труда: собственная идея казалась ей крайне удачной или, лучше сказать, крайне выразительной). В самом низу размещалась заключенная в кавычки цитата: «Я еду в Кембридж снимать свадьбу. Вернусь к ужину».

Сегодня утром Кэтрин доделала шкатулку. Она обвела серебряной краской переплеты окон, позолотила крест на алтаре и потом покрыла шкатулку последним слоем матового лака. За день лак высох, и она осторожно отставила готовое изделие в сторону. Ее следующей работой должна была стать композиция под названием «Его последняя трапеза». Какой она будет, Кэтрин пока представляла себе довольно смутно. Единственное, что она знала, это то, что крышку шкатулки она превратит в дверь, за которой разместится стилизованный интерьер кафе Лулу. Там за столиком будут сидеть Гэри и неизвестная женщина. Как изобразить таинственную незнакомку Кэтрин пока не знала (портретного сходства, считала она, в данном случае будет недостаточно, внешность женщины должна символизировать собой Тайну и Рок), но надеялась на подсказку. Гэри, который понемногу превращался в источник ее вдохновения, в ее Музу, должен был нашептать ей, какие черты следует придать незнакомке.