Страница 20 из 81
Я мысленно торопила девушку, нервно поглядывая на время.
- Так, – упала я в такси вместе с рулоном и клеем. – На Пушкина!
Я посмотрела на руку, привычным жестом пытаясь, сверится с часами, но часов не было. Видимо, я все-таки их потеряла в неравной битве с котом.
- Ничего, сейчас вы увидите, господа драконы! – шептала я, просматривая доску объявлений «отдам за так, только увезите». Водитель был уверен, что я немного с приветом. Кто в здравом уме купит такие обои, полушепотом ругаясь с какими-то драконами. Но он был очень интеллигентный, поэтому слушал свой блатнячок и не задавал лишних вопросов.
- Тормози! – крикнула я, увидев вывеску фикспрайса. – Я быстро!
Волноваться о том, что водитель уедет с этими обоями и шторами, которые пыльным пакетом перекочевали ко мне после короткой встречи, было глупо.
Я выбежала с шуршащим пакетом и поправила еще одни дешевые часы. Несколько статуэток и подсвечников порвало пакет, но я сгрузила его на заднее сидение. Таксист обещал ничему не удивляться еще на шторах, поэтому промолчал.
- На пролетарку! – выдохнула я таксисту, вспоминая, где видела золотую краску. – Так, здравствуйте! Я по объявлению! Вы продаете одну картину или все? Ну, три богатыря… И там еще … Ага! Отлично! И сколько? О! Чудесненько! Берем! Диктуйте адрес. Отлично! Я сейчас подъеду и заберу!
- Не надо на пролетарку! Едем на улицу Мичурина… Дом десять гэ! – скомандовала я, видя, как таксист покосился на меня и свернул.
Рядом со мной на заднем сидении стояли картины «Три богатыря», «Бурлаки на Волге» и девочка с персиками. Покрытые пылью золотые рамы сохранили следы сколов и паутинку.
- А теперь можно домой! Сколько я вам должна? – спросила я, поглядывая на дешевенькие часики с клубничкой.
Таксист посмотрел на меня так, словно ожидал, что я откажусь ему платить и убегу с криками и танцами, оставив весь этот хлам у него на заднем сидении.
Глава 28
Каково же было удивление таксиста, когда я честно рассчиталась с ним за все покатушки по городу, унося и любовно прижимая к себе бесценный образец вырвиглазной обойной промышленности.
Три картины подмышкой намекали на то, что я – девушка интеллигентная и немного возвышенная. Даже у бабушек на скамейке, проветривающих свое ничегонеделанье , мнения слегка разошлись. Одни, увидев обои, громко решили, что я – наркоманка, а другие, увидевшие алые шторы, торчащие из пакета, что я – проститутка. Но все они сошлись во мнении, что три богатыря выдают во мне тонкий художественный вкус и «не все пропало!».
Лифт тащил меня наверх, а я набиралась сил перед предстоящим ремонтом.
«Слишком бедные для драконьей академии! Бе-бе-бе!» – передразнила я, понимая, что при мысли об этом драконе у меня активизируется какая-то внутреняя кокетливая железа.
Дверь открылась, а я сгрузила все богатство на пол.
- Сейчас мама пьет чай, – объявила я, видя, как Злата рассматривает обои. – Ищет кисточку, тазик и…
- Ухтышка, – шептала Злата, как зачарованная гладя обои. Ну, если они ей нравятся, то драконы точно будут без ума. Они точно драконы, а не сороки?
Я всосала в себя пол литровую кружку обжигающе горячего чая за десять минут, достала тазик, инструкцию, старую кисть и стала разводить клей. Сначала я разводила клей, а потом я поняла, что производитель изящно развел меня.
Склизкая масса шлепалась с кисточки на пол, пока я помешивала ее в спешке.
Старые обои покинули угол, а кот чуть не покинул этот мир, решив облизать бубончики под шатающейся табуреткой.
Через час я сплевывала клей, вспоминая по матушке всех знакомых драконов, и щурилась сквозь слезы эстетического оргазма от лучезарного сияния золотых обоев. Потом я пыталась отделить кота от обоев, оставшиеся обои от кота, Злату от кота, который перевернул тазик с клеем, и цензурные слова от нецензурных.
Последнее было, наверное, самым сложным!
Отмытая дочь сидела на диване, отмытый кот зализывал отмытые раны за диваном. В нашей квартире снова воцарился мир.
- Я покажу тебе мир новых возможностей! Скидки на все товары! Скидки! – угрожающе выдавал кот, словно обещал скинуть меня в пропасть. Глаза у него при этом были недобрые, словно показывать он собрался кузькину мать.
- Тук-тук! – стучал одинокий дятел соседям. Это я прибивала роскошные шторы с золотыми кисточками на их постоянное место жительство.
Пока Злата уговаривала кота вылезти и не обижаться, я уговаривала себя не ругаться при детях и животных, подкрашивая золотой краской огромные рамы до состояния «почти новых». Картины были помещены на стену, а я сплюнула волосы, отлепила кусок обоев от тапочки, отогнала кота от остывшего чая и бутерброда, сплюнула шерсть и задумчиво посмотрела в получившийся угол. Чего-то явно не хватает!
Пока что все выглядело так, словно где-то в углу поселился дракон. Я вымыла пол, притащила в угол кресло, достала из шкафа золотой чехол и стала толкать письменный столик.
- Сукно им подавай! – сопела я, оббивая стол тканью. Степлер чуть не прибил мои растрепанные волосы к столешнице, но я вовремя заметила и сдула их. Все пальцы были в золотой краске, кот обиженно уходил с прилипшим трафаретом на заднице. Зато стол получился под старину. Судя по потертостям, об него еще чесались мамонты.
- Ну, вроде бы все! – устало выдохнула я, любуясь работой и сверяясь с картинками в родительских чатах. Несите честь. Срамить будем!
Если так посмотреть, то выглядит вполне пристойно. Дорого-богато!
Злата уже ерзала в кресле, болтая ногами и перекладывая купленные книги из одной стопки в другую. Ей не терпелось учиться.
Кот делал вид, что увидел в углу возле шкафа предвестников апокалипсиса и пялился в одну точку, прижав уши. Раньше на меня это действовало, а сейчас не пронимало. Шехерезад понял, что меня это никак не пронимает, поэтому почесался и направился заедать стресс.
- Так! Нам нужно зеркало! – засуетилась я, толкая в сторону «учебного уголка» примерочное трюмо. Обои слегка пузырились. Они словно дулись на то, что я их поклеила. Пыльные шторы символизировали наследие предков. А кот, убежавший от летящего в него тапка, то, что не надо точить когти о новые обои!
Я открыла подоспевшие ректорские инструкции, которые начинались со слов: «Настроить зеркально – магическую связь с Академией вовсе несложно». Воодушевившись, я развернула их и нервно сглотнула.
- Мам… А что ты делаешь? – спросила Злата, пока я третий раз стирала влажной салфеткой очередной символ. Еще одна помада полетела в мусорный пакет, а я достала следующую. Густо исписанное помадой зеркало отражало только мое внутренне негодование, когда я дописывала очередной символ, ну очень похожий на те, которые хулиганы рисуют в подъездах.
- После того, как вы выполнили первую часть ритуала… – прочитала я, переворачивая листок. – Мы переходим ко второй!
- Мама! Что с тобой? – перепугалась Злата.
- Все хорошо! – кивнула я, видя как, в руках распадается огромный рулон и скачет по тапкам в сторону спящего кота. Тот дернул ухом, но так и не проснувшись.
Время уже поджимало, а у меня зеркало не было готово к занятиям. Расчесанная Злата в академической форме сидела за столом , на котором вальяжной шапкой спал котяра.
- И… – закончила я, отходя от зеркала на пару шагов. Сначала ничего не произошло, но потом внутри зеркала что-то засветилось и… Ой! Ура!
По зеркальной глади пробежала волна, а вместо отражения Златы и кота появился ректор. Он с удивлением обернулся, а потом улыбнулся, словно выдыхая с облегчением.
- Наконец-то! А то я уже собирался просить кого-то из родителей, чтобы они помогли вам настроить магическое зеркало! – воскликнул ректор, пряча руки в широких рукавах мантии.