Оберег для разбойника

— Коли не веришь, в мои способности, чего явился?

— Отчего же, верю. Раскинь карты, расскажи всю правду, что ждёт меня.

Поджимаю губы, поправляю сползший с плеча цветастый платок.

— Ты присаживайся, в ногах правды нет.

Разбойник послушно опускается на колченогий стул, напротив меня.

Достаю свою заветную карточную колоду, но как только достаю из потрёпанной картонной коробки, здоровяк ловко выхватывает её у меня из рук.

— Ишь, какие! Не краплёные? — с подозрением поглядывает в мою сторону.

Но не дожидаясь ответа, начинает раздавать, переворачивает по одной лицом вверх и бьёт другой картой.

— Эй, ты чего делаешь! Ты же их испортил!

Выскакиваю из-за стола, огибаю его и, отпихивая наглые ручищи бандита локтем, принимаюсь собирать карты.

— Чего сразу испортил-то?

— Нельзя играть гадальными картами! Мне что теперь новую колоду покупать?

Собираю все карты, начинаю тасовать нервными, отрывистыми движениями.

— Ну вот… — разводит руками. — Я же не знал. Что ж теперь, судьбу свою не узнаю?

— Ладно уж… — решаю смилостивиться, глядя на его растерянное лицо. — Сейчас исправим.

Складываю карты и кладу их на свой стул, а затем усаживаюсь сверху.

Синеглазый удивлённо поднимают брови.

— Это что за способ такой мудрёный?

— Ничего не мудрёный. Самый верный что ни на есть! Даже игральной колодой можно гадать, ежели на ней посидит нецелованная девица, — выпаливаю и мигом краснею, поймав взгляд разбойника, полный изумлённого веселья.

— Вот те на! И как это ты умудрилась в таком месте остаться нецелованной? Не иначе ведьма!

Лицо уже не горит, а пылает. Вот ведь гад такой! Резко натягивая на плечи платок, закутываюсь в него, пытаясь унять смущение.

— Ладно, прости. Не обижайся. Что там с картами? Не готово ещё?

— Знаешь что? Шёл бы ты…

В этот момент здоровяк достаёт из кармана золотой и бросает его на стол.

Вся моя злость испаряется. Золотой! Вот это да!

Гадалки ведь цену не назначают. Не имеют права, иначе предсказания не сбудется. А уж посетитель сам решает, как отблагодарить и чем. Может и так уйти, но, конечно, никто не уходит, боятся, что порчу наведу. Но обычно расплачивались медиками, а то и вовсе харчами и безделушками вроде старых бус.

Быстрым движением ловлю сверкающий кругляш и прячу в карман.

— Ну вот, другое дело! Сейчас всю правду расскажу, касатик! Всё поведаю, соколик ясный, — от радости возвращаюсь в знакомый образ, из которой вышвырнуло прочь появление синеглазого разбойника.

Приподнимаюсь на стуле, беру колоду и, тщательно перетасовав, протягиваю разбойнику.

— Вытяни три карты левой рукой.

Глава 3 Оберег для разбойника

Незнакомец протягивает руку и вытаскивает карты одну за другой.

По привычке прикусываю нижнюю губу, заворожённо глядя на его пальцы. Они длинные, неожиданно белые, но при этом твёрдые и крепкие, явно привыкшие держать оружие, а не плуг.

Разбойник подаёт карты рубашками вверх, при этом касаясь моей руки. От этого прикосновения меня будто пронзает молния, в тот же миг сотни мурашек разбегаются по всему телу.

Втягиваю носом воздух и замираю, глядя в точёное, слишком тонкое и правильное лицо, резко контрастирующее с одеждой бродяги.

— Ну что там, красавица? Что карты говорят? — низкий, обволакивающий голос проникает в самое сердце, растекаясь оттуда по венам густым и тягучим цветочным мёдом.

Синие глазищи сверкают, завораживая своей глубиной.

Усилием воли заставляю себя вынырнуть из томительной неги, в которую погрузил меня молодец. Опускаю голову и дрожащими от избытка чувств пальцами переворачиваю карты.

— Батюшки… — выдыхаю, мгновенно похолодев.

Все масти чёрные, карты перевёрнутые, и все пророчат несчастие, хоть вместе, хоть поодиночке.

Никогда ещё мне не доводилось видеть такое сочетание. Болезнь, беда и даже возможная смерть.

Пальцы начинают дрожать сильнее. Я никогда не верила в собственные предсказания. Если выпадала недобрая масть, могла для очистки совести предупредить расплывчато: опасайтесь дороги, или будьте осторожнее с другом, он замышляет плохое. Или не замышляет. Тут уж не угадаешь.

Но такие гадания любому подходят, всем стоит остерегаться лицемеров, которые могут завестись в окружении. Выходя из дома, тоже зевать не следует.

Но сейчас совсем другое… Смерть. За этим парнем она следует по пятам! Я чувствую это нутром, я просто уверена!

— Тебе… Тебе нужно спрятать. Переждать. Опасность, она где-то близко, — начинаю частить, выкладывая из колоды новые карты.

Все они пророчат беду! Никогда бы не подумала, что так бывает, чтобы одна за одной выпадали только карты, пророчащие неприятности, но вижу своими глазами.

Как они могли собраться именно там, откуда я их вытаскиваю? Тасую колоду, но это не помогает. Снова и снова карты пророчат беду.

Молодец напрягается, бросает взгляд на вход в палатку, но тут же успокаивается. Подмигивает мне и улыбается, мол, не бойся.

— Ищут тебя, чтобы убить. Прямо сейчас ищут, — понятия не имею, откуда это взялось в моей голове, но верю, впервые в жизни верю.

— И куда же мне спрятаться?

— Я почём знаю? — ошарашенно вскидываю глаза.

— Ну так посмотри в своём шаре, может, он даст ответ?

Ага, в шаре! Никаких ответов там не увидишь, это просто кусок стекла. Но не говорить же об этом богатому посетителю.

Хватаю шар и принимаюсь усиленно вглядываться в него.

Разумеется, никаких образов там и в помине нет. Но зато вижу перед мысленным взором свою комнатушку под крышей, вижу короткий путь к ней, через узкий проулок. И внезапно принимаю решение.

— Идём! — вскакиваю и хватаю разбойника за руку.

Он не спрашивает куда и зачем. Просто встаёт и следует за мной.

Подвожу его к задней стенке палатки,отодвигаю парусину и ныряю наружу, через потайной выход, ведущий прямиком в тот самый переулок.

К счастью, он пуст. Молча пересекаем его и скрываемся в доме тётушки Марфы, войдя через чёрный ход. По лестнице взлетаем за пару мгновений, и лишь оказавшись в моей каморке, позволяем себе отдышаться.

— Побудь здесь. Кажется, тут спокойно. И никто не войдёт, но на всякий случай задвинь засов. А мне нужно работать. Вечером вернусь и принесу чего-нибудь поесть.

— Хорошо, — синеглазый осматривает комнату и шагает прямиком к моему матрасу, набитому соломой. — Я пока отдохну. Не спал два дня.

— По тебе и не скажешь.

— Держусь, — улыбается.

— Ладно. Пойду. А ты засов запри, на всякий случай.

Выхожу из комнатушки, дожидаюсь, пока за дверью скрипнет старый засов, и только после этого спускаюсь.

Всю дорогу к своей палатке думаю о необычном молодце. А ещё о картах, впервые в жизни предсказавших столько бед одновременно.

Вернувшись на своё рабочее место, усаживаюсь за стол и вновь беру колоду в руки. Раскину-ка себе. А что? Чем чёрт не шутит! Я ведь ещё ни разу в жизни не гадала на свою судьбу. Во-первых, потому что я в это не верю. Ну а во-вторых… Во-вторых, и так её знаю — буду сидеть всю оставшуюся жизнь в этой дряхлой палатке и собирать медяки с суеверных жителей города.

Знаю… Но вот сейчас почему-то захотелось погадать, до жути, до покалывания в кончиках пальцев.

Тасую колоду, кладу на стол и вытягиваю три карты левой рукой, той, что от сердца.

Переворачиваю лицом вверх и замираю. Туз червей, червовый король и девятка той же масти. Верный знак, что вскоре встречу свою большую любовь.

Глава 4 Оберег для разбойника

— Нет, всё это глупости! — тасую колоду и откладываю в сторону.