Страница 93 из 253
Какую часть тебя я называл самой красивой?
Поппи резко дёрнулась.
— Я только что услышала твой голос у себя в голове?
Я поднялся и взял её за руку.
— Если я спрашивал о твоей киске, то да.
— О боги! — Она шлёпнула меня по груди.
Смеясь, я притянул её ближе.
— Не двигайся.
— Как это возможно? — потребовала она, глядя снизу вверх, пока я застёгивал пуговицы её халата.
— Думаю, дело в твоей ноте с вульфенами.
— Будто она распространилась и на тебя? — уточнила она. — И ты можешь говорить так с Киереном? А с другими вульфенами?
— Пока что у меня получается связаться только с Киереном.
— Связь разума… Я никогда не думала так это называть.
— А разве это не оно и есть?
Поппи кивнула, изучающе глядя на меня.
— Есть ещё что-то, чем ты хочешь поделиться?
— Несомненно. — Краешки моих губ приподнялись, когда её глаза сузились. — Но это придётся отложить.
— Но…
Я поцеловал кончик её носа.
— Кас…
Когда дверь в покои распахнулась, я отпустил её руку.
Тишина заполнила комнату, но я не отрывал взгляда от Поппи. Не глядя на него, я услышал, как Киерен остановился — или даже слегка споткнулся.
Я напрягся.
Поппи шагнула вперёд, пальцы теребили ткань халата.
— Киерен?
Он тут же пришёл в движение, пересёк комнату и заключил Поппи в объятия, прижимая к себе.
— Я так волновался, — выдохнул он. — Мы все волновались.
В его голосе звучало столько эмоций, что я непроизвольно повернул к нему голову.
— Со мной всё в порядке, — заверила его Поппи, её ноги болтались на добрый фут от пола. — А с тобой?
— Теперь да, — сказал он, закрывая глаза, прижимаясь щекой к её голове и глубоко вдыхая её запах. — Теперь да.
— Точно?
На его лице расплылась редкая для него улыбка — широкая, сияющая, — когда он открыл глаза.
— Абсолютно.
Я отвёл взгляд, остановив его на закрытых ставнях окна. Сквозь щели пробивалась тьма. Ночь уже наступила.
— Ты дрожишь, — сказала Поппи, возвращая моё внимание к ним.
— Замёрз, — последовал его нелепый ответ.
Будто вульфены когда-нибудь мёрзнут.
Поппи тихо рассмеялась.
— Ты раскален, как печь. Подожди. — Она приподняла голову настолько, насколько позволял Киерен. — Ты и правда очень горячий.
— Тебе кажется.
— Нет, вовсе нет, — возразила она.
— Ещё как, — парировал Киерен и слегка развернулся вместе с ней. Его глаза на миг встретились с моими, прежде чем снова закрыться — но не достаточно быстро, чтобы я не заметил влажный блеск, собирающийся там.
Я знал, что он испытывает то же, что и я, когда понял, что это действительно наша Поппи. Чувствовал, как он старается обуздать эмоции, вернуть привычное спокойствие и ровность. Ему это давалось непросто. Киерен… с тех пор, как была Элаша, он редко показывал такие чувства — или даже позволял себе их.
Но сейчас он чувствовал многое. Стальная хватка сжималась сильнее. Сырая, обнажённая боль, исходившая от Киерена, затянула узлом глубоко в моей груди. Чувство было мощным, но не неожиданным. И всё же меня раздражало, что оно притупляло остроту злости из-за клятвы, связавшей их, делая её маленькой и почти незначительной.
Почти.
Отводя взгляд от них, я стал искать свои сапоги. Я дам им время — и себе тоже. Глубоко вдохнул. Эфир тихо гудел в венах, пока я возводил стены, не допуская ни трещинки, чтобы, когда снова повернусь к ним, ничто из моих чувств не прорвалось наружу.
Потому что я не собирался красть у Поппи её улыбку.
И у Киерена — тоже.
ПОППИ
Поражённая глубиной его чувств, я стояла в лёгком оцепенении, держась за плечи Киерена. Он всегда тщательно скрывал свои эмоции — я могла пересчитать по пальцам, сколько раз видела их так явно. Но сейчас он дрожал, прижимая меня к себе, и казалось, будто сам мир слегка сместился.
Кроме Кастила, единственным человеком, кто когда-либо обнимал меня так, словно боялся, что я выскользну из его объятий, был…
Леопольд.
В памяти мелькнула яркая, короткая вспышка той ночи в Локсвуде. Он держал меня крепко, его руки дрожали так же, как дрожат сейчас руки Киерена, словно он знал, что это в последний раз.
Я сжала веки, отпуская воспоминание, и снова сосредоточилась на Киерене, сильнее обхватив его плечи. Горло сжало от подступающих слёз, пока сквозь ткань его тёмно-серого туника пробивалось тепло. Никогда не думала, что объятия Киерена могут быть такими… правильными. Впрочем, они ведь были редкостью.
Чувствуя, как Кас проходит мимо, я открыла глаза. Он стоял в стороне, уставившись в пол. Челюсть сжата, кулак на боку сжат. Он наверняка улавливал то, что чувствовал Киерен.
Боги… Я не хотела, чтобы им обоим пришлось пережить то, через что они прошли, пока ждали, когда я проснусь, или когда мной владел Колис.
Киерен медленно опустил меня на пол, возвращая моё внимание. Я подняла взгляд. Он выглядел как всегда — и в то же время иначе. Черты всё так же хранили ту дикость, что присуща всем вульфенам, но, как и у Кастила, по линии челюсти и на щеках виднелась однодневная щетина. А под тёплым, бежево-бронзовым оттенком кожи проступал золотистый отлив, которого раньше не было. Свет эфира за его зимне-голубыми глазами сиял ярче, и лёгкий блеск там уже не имел ничего общего с сущностью.
Киерен не отстранился, лишь крепко держал меня за плечи.
— Как ты себя чувствуешь? И ты поела? Голодна? — Он метнул взгляд на стол и нахмурился. — И почему этот дракен торчит в коридоре?
Из моего горла вырвался дрожащий смешок, что-то между всхлипом и хихиканьем.
— С какого вопроса начать?
Щёки Киерена тронула краска.
— С того, как ты себя чувствуешь.
— Я в порядке. Чувствую себя собой, — ответила я. — Кас рассказал мне, что произошло, когда я проснулась.
Грудь Киерена вздрогнула от глубокого вздоха, он бросил короткий взгляд на Каса.
— Она не помнит, — произнёс Кастил, не поднимая на нас глаз, всё так же глядя в пол.
Я напряглась. В его голосе было что-то не то: сухость, даже холод. И только сейчас я осознала, что это его первые слова с тех пор, как вошёл Киерен.
— Ты поела? — спросил Киерен.
Я кивнула и прочистила горло:
— Да.
— Хорошо. Это хорошо, — тихо сказал он, голос дрогнул и охрип. Он всё ещё держал меня за плечи, будто боялся отпустить. Его выдох был резким. — Ты точно уверена, что всё в порядке?
— Да, — заверила я, краем глаза видя, как Кас сел на стул, держа сапоги в руках. — Я знаю, что не помню, что делала, пока мной управлял Колис… — Стоило произнести имя Первозданного, как на грудь опустился тяжёлый груз. Я заставила себя сделать медленный глубокий вдох. Говорить о Колисе не значит думать о том, как он захватывал мой разум. — Но я хотела извиниться…
— Нет. Абсолютно нет, — перебил меня Киерен, его ладони скользнули к моим предплечьям и сжали их. — Тебе не за что — совершенно не за что — извиняться.
— Но…
— Никаких «но», Поппи. И об этом больше не будет разговоров, — твёрдо, низким голосом сказал он, не оставляя места для возражений. — Поняла?
— Поняла, — протянула я, немного растерянная его напором. Теперь мне не давала покоя мысль, что же я успела сделать или сказать.