Страница 9 из 253
— Тогда можешь выяснить, что значит «скоро»?
Ривер повернулся ко мне.
— И как ты предлагаешь это сделать? Я хоть и дракен, но путь домой занял бы несколько дней. И я не могу открывать миры. Это под силу только… — он осёкся, нахмурился. — Я могу попытаться передать весть Нектасу, но с большинством дракенов здесь и не зная, какие боги пробудились, он охраняет Короля и Королеву.
— Уверен, они сами о себе позаботятся, — возразил я. — К тому же Поппи — их Лиесса.
— Они способны, — согласился Ривер, скрестив руки на обнажённой груди. — Но то, что она Лиесса для моего рода, для Нектаса не имеет значения. — Один угол его губ чуть приподнялся. — Как и для меня.
— Что это должно значить? — спросил я резче, чем собирался.
— Серафина и Никтос… — он на мгновение запнулся. — Они семья. И их сыновья тоже. Наша связь с ними сильнее магии.
Мне не нужно было спрашивать, зачем он здесь. Я знал ответ.
Джадис.
Киерен говорил, что Ривер нашёл Джадис — или то, что он считал ею, — день или два назад. Не помню точно. Так или иначе, она была там, где указывал Айрес: глубоко под Айронспайром, цитаделью в Ивовых Равнинах. Дракенша была заключена в камень, как когда-то Нектас, когда мы впервые пришли за город Богов, чтобы поговорить с Никтосом. По словам Ривера, такое самозаточение — неслыханное дело: оно делало их уязвимыми и требовало веской причины.
Поскольку Поппи пробудила Нектаса простым прикосновением, он верил, что она сможет сделать то же самое с его дочерью. Я не знал, как относиться к тому, что Поппи придётся трогать, возможно, обезумевшую самозаточённую дракеншу, но сейчас это было неважно.
Ривер отступил назад.
— Это всё?
Я кивнул, снова глядя на Поппи. Грудь сжалась, когда дверь приоткрылась.
— Подожди секунду. — Я взглянул на него. Он ждал. — Не понимаю одного в том, что ты сказал насчёт планов Исбет для Малика. Если она не собиралась жертвовать Поппи, зачем она была ей нужна? Зачем нужно было её Вознесение? Чего она добивалась? Что у Поппи общего с Колисом?
Ривер не ответил.
Я пристально посмотрел на него.
— Потому что он знает, что она может его уничтожить?
— Возможно, — пробормотал он, отводя взгляд.
Я нахмурился.
— «Возможно»? Это у тебя называется ответ?
Ривер встретил мой взгляд.
— Единственный, который я могу дать.
Иными словами, единственный, который он готов дать.
Дракен что-то знал — и явно не хотел, чтобы я это узнал.
ПЕРВОЗДАННАЯ
Тьма окружала меня, но пустота не была беззвучной.
Я всегда чувствовал тебя, — прошептал голос. — И ты всегда чувствовала меня. Я здесь.
В темноте?
Я с тобой с самого рождения.
Это не могло быть правдой.
Я пережил с тобой все первые моменты.
Нет. Такого не может быть.
Может. С твоим первым вдохом ты пробудила меня. Когда впервые открыла глаза — я снова увидел свет. Твои первые слова эхом отозвались в моих мыслях. Первые шаги придали силы моим. Я всегда был рядом.
Шёпот должен был бы успокоить, напомнить, что я не одна. Но вместо этого внутри меня поднялось нечто бурное — горячее, едкое, обжигающее.
Внезапно передо мной возникло существо, будто сотканное из чистого золота — от блестящих волос до ступней. Его кожа сияла, как драгоценный металл, и свет, играя на чертах лица, рождал во мне странную смесь благоговения и тревоги. Древний инстинкт подсказывал: это лишь маска, чужая оболочка. Он надел этот облик как чужую шкуру. В тот же миг холодный страх и обжигающая ярость пронзили мои вены. Какая-то глубинная часть меня знала его. Жалела. Боялась. Ненавидела—
Ты никогда не была одна.
В пустоту прокралась стужа — холод последнего вздоха. Багровые полосы потемнели и расползлись, а шёпот стал хриплым, словно трутся друг о друга сухие кости.
Ты знаешь мой голос.
Я не знала даже себя.
Но я знаю тебя. Всегда знал. И скоро ты вспомнишь меня.
Всё вокруг окрасилось в кроваво-красный и потянуло вглубь. Я падала, сквозь годы, мимо ускользающих воспоминаний. Прекрасные лица с серебряными глазами, сияющими первозданной силой, мелькали одно за другим — то с жалостью, то с ядовитым презрением. Душила стыдливая тяжесть, липкая, как грязь на коже. На миг я увидела мужской профиль со шрамом, знакомая улыбка резанула сердце. Картинки сменялись без конца, пока меня не закружило.
И вдруг всё прекратилось.
Я смотрела на золотые прутья.
Золотая решётка клетки. За ней — плотная, бездонная тьма.
Дыхание стало рваным, грудь сдавило. Я оглянулась — слева громоздились сундуки с позолоченной окантовкой, справа — резная ширма из слоновой кости и кровать. Пальцы сжали что-то мягкое — белый меховой ковёр…
Мой взгляд упал на лёгкую, почти прозрачную серебристую ткань, укрывавшую ноги. Рука дрожала, когда я потянула её на животе.
Где я?
И ещё страшнее: кто я?
Волосы скользнули вперёд, щекоча плечи, пока я лихорадочно рылась в мыслях. Они жужжали, как разъярённый рой, жаля и не давая собрать их воедино. Я… я — Первозданная.
Та, кого боялись предки.
Предвестница и Несущая, о которых мечтали Древние до рассвета человечества.
Первозданная Жизни и Смерти.
Это я знала.
Что я такое.
Но не кто.
А это — не одно и то же.
Мне нужно знать, кто я. Как можно не знать? Кто я?
Дрожь прошла по телу, когда я попыталась сосредоточиться сильнее. Слова приходили и ускользали, как вода сквозь пальцы. Рот пересох, в груди налегла тяжесть, и каждый вдох давался всё труднее.
Открыв глаза, я повернулась к кровати, взгляд скользнул по бело-золотым простыням, груде подушек — и…
Воздух застрял в горле.
У подножия кровати лежали чёрные, как смоль, цепи, прикреплённые к двум из четырёх столбов. Цепи. Настоящие цепи.
Паника рванулась наружу, сердце забилось в ушах, каждое дыхание стало борьбой. Дрожь в руках охватила всё тело. Я в клетке. В западне—
Лёгкий озноб поднял волосы на коже, заставив меня опустить взгляд. Я смотрела, как по рукам бегут мурашки. Кроме редких веснушек, кожа была гладкой — и это казалось неправильным.
Воздух резко похолодел. Я подняла голову. За решёткой тьма уже не была пустой. Внутрь скользил туман, стелился по полу и закручивался в спирали. Густые клубы поднимались, как призрачные фигуры, извивались и качались, будто под музыку, ведомые невидимой рукой.
Холод прошёл по позвоночнику, когда эти силуэты приблизились к клетке. Я не могла отвести взгляд. Их движения — странно чарующие и пугающие — завораживали. Манили. Я сама не заметила, как начала покачиваться в такт. Веки смыкались—
Острая искра осознания пронзила меня, когда из глубины клубящегося тумана донёсся лёгкий звук. Сердце подпрыгнуло, я увидела, как близко они подошли. Прозрачные клочья их тел ласкали золотые прутья. Я вглядывалась в клубы дыма — ничего. Но я чувствовала. Кто-то наблюдал. Ждал.
Я была не одна.
Тонкие щупальца тумана подползали ближе, лениво просачиваясь сквозь прутья, тянулись ко мне. Я дышала коротко, прерывисто, пока отступала и, пошатываясь, поднялась на ноги. Бледные змеиные клубы скользили по мраморному полу. Я отпрянула, когда туман достиг меня, обвив запястья.