Страница 83 из 253
— Он сказал, что я истинная Первозданная, — я дёрнула подбородком в сторону Лириана. — Как это возможно, если у меня нет Двора?
— Потому что ты и те, кого ты Вознесла, — Деминьены, — процедил Лириан, скривив губы, будто попробовал что-то кислое.
— Деминьены, — повторила я, хмурясь. — Это разве не просто «Древнейшие»?
— Деминьен — это класс первородных существ без якорей — даже не привязанных к сущности миров, — пояснил Холланд и пригубил. — Сюда входят и те Древние, которых ты видела.
— То есть других истинных Первозданных, полностью Вознесшихся, нет? — уточнила я.
— Есть только один, — ответил Торн. — И он не Деминьен. Он… сложный.
Лириан фыркнул:
— Скорее, сложная заноза нам всем в задницу.
Улыбка, которой Торн одарил другого Древнего, пробежала у меня по спине холодком: в том, как остыл его взгляд и как изогнулись губы, сквозило обещание кровавого насилия.
— Осторожнее, — мягко предупредил он.
Стиснув челюсть, Лириан шумно вдохнул через нос:
— Как бы то ни было, вы трое — несвязанные Первозданные.
— Несвязанные истинные Первозданные? — уточнила я.
— Да, — сказал Торн, и черты его немного потеплели, когда он посмотрел на меня. — Хотя и между вами есть различия.
— Например?
Торн снова улыбнулся — и это ничуть не обнадёжило.
— Кастил, — он пригубил из кубка. — Он… особенный, — и, подмигнув, добавил: — ты ведь согласна.
Я моргнула.
Холланд кашлянул — звучало так натянуто, что натянутое и не придумаешь.
— Вот кто ты такая, — сказал он. — Деминьен.
Отвев взгляд от Торна, я посмотрела на Лириана, вспоминая, с какой брезгливостью он выплюнул это слово.
Он, похоже, прочёл мои мысли:
— Быть Деминьеном имеет свои… плюсы. В случае вашей смерти не потребуется, чтобы кто-то Вознёсся и занял место ради стабильности Двора.
— Эту часть ты прямо горелся объяснить, — сухо заметила я.
Торн хмыкнул. На этом его вклад и закончился.
— Он пытается сказать, что это минус одна головная боль, — вступил Холланд. — Не каждый бог способен выдержать первородную сущность, необходимую, чтобы Вознестись до Первозданного. Дети Первозданного — да, но если оба родителя не Первозданные, всегда есть шанс, что они не переживут Вознесение.
— А как насчёт Айреса и… — Я запнулась. Стоило назвать его имя, как всплыли туманные воспоминания.
— Ты о чём? — подтолкнул Холланд.
Я оторвалась от мыслей. Я собиралась спросить, могут ли Айрес и Малек Вознестись. Нектас дал понять, что нет, но…
— Они могут Вознестись до Первозданных.
Холланд кивнул с выражением одобрения:
— Но раз Серафена — женщина, следующий должен быть того же пола.
— Если только… если я не отрекусь? — Я метнула взгляд на Торна.
— Верно, — подтвердил Холланд. — Тогда для них станет возможным Вознесение. Эферы в них достаточно, но, в отличие от твоих потомков, — при этих словах у меня всё внутри ухнуло, — гарантий нет. Они могут погибнуть в процессе.
— И тогда твоё отречение станет ничтожным, — вставил Торн.
Желудок провалился сквозь пол. Значит, это ляжет на меня.
— Есть и другой, — заметил Холланд.
— Киерен, — прошептала я. Но он этого хотел бы ещё меньше, чем я.
Торн посмотрел на меня так, будто точно знал, куда ускакали мои мысли, и следующий его комментарий лишь подтвердил это:
— Большинство ухватилось бы за шанс получить такую власть — не только над миром смертных, но и над миром богов.
— Да, ну, это звучит как гора… ответственности, — сказала я. — И ещё это значило бы, что моего отца, дядю и бабушки больше нет.
— Ты их даже не знаешь, — возразил Торн.
Я уставилась на него:
— И?
— Их утрата не так уж повлияет на тебя.
— Ты серьёзно?
— Отчасти, — пожал он плечом. — Но власти, правда, много. — В его глазах вспыхнула сущность. — Некоторые сказали бы, что отказаться — значит проявить… слабость.
— А некоторые сказали бы, что лучше, когда ты говоришь меньше, — парировала я.
Торн откинул голову и раскатисто рассмеялся:
— Пожалуй, ты права.
— Что насчёт этого Двора? — выпалила я, пока они не принялись допытываться, почему я не рвусь за властью. — Есть кто-то, кто сможет Вознестись?
Уголки губ Холланда дёрнулись:
— Не то чтобы мне приятно об этом думать, — сказал он, — но есть ещё один, кто может занять её место.
— Значит, у вас с Пенеллафой есть ребёнок?
Его лицо потеплело:
— Есть.
— Это… хорошо, — выдала я, молясь, чтобы прозвучало не так нелепо, как в голове. Судя по смешку Торна — прозвучало. Прекрасно. — В общем… — я прокашлялась. — Что в этом плохого…?
Доканчивать не требовалось: я сама поняла, что именно плохого в том, чтобы не быть привязанной к Двору. Разделить силы — не единственная причина, по которой Древние создали Дворы. Привязать Первозданного к Двору — это ещё и способ контроля. Обязанности Двора — влияние поступков Первозданного и последствия его смерти для миров — держали их в узде.
А с Первозданными-Деминьенами?
Нас в узде не удержать. И именно поэтому мы опасны.
Глава 16
ПОППИ
— Похоже, она разобралась, что плохого в том, чтобы быть Деминьеном, — заметил Торн.
Я разобралась. Но сработала ли задумка с Дворами? Очевидно, нет. Достаточно указать на Колиса — и ясно, что эксперимент провалился.
И всё же я ответила Торну закрытой улыбкой:
— Не уверена, что всё так уж плохо.
Торн усмехнулся — и звук поразил меня. Он так напоминал…
— Позволю себе не согласиться, — проворчал Лириан.
— Я буду взрослой и проигнорирую это, — сказала я.
— Сознаёшь, — Лириан откинулся спиной к окну, — что, когда озвучиваешь, что собираешься игнорировать, это уже не очень-то «по-взрослому».
Я закатила глаза. Да хоть так.
Сложив одну руку на животе, я глубоко вдохнула — правда, это мало помогло разжать тугой обруч в груди. Чем больше я всё обдумывала, тем отчётливее поднималось нехорошее предчувствие: мысли снова и снова возвращались к одному.
— Вы сказали, задача Арай — хранить равновесие и следить, чтобы Древние оставались в земле, — произнесла я, подцепив выбившуюся прядь и скручивая её вместо пояса. — Но они проснулись. Как?
— Я ошибался, — взглядами скользнул по мне Лириан и раздражённо тряхнул головой. — Ты ещё не догадалась.
На этот раз я буду сверхвзрослой и не стану вслух говорить, что собираюсь это проигнорировать.
— Акт дарования смертным свободной воли, — заговорил Торн, — а значит, и способности переживать эмоции, запустил ошеломляющую цепочку событий — чудесных и ужасных. Что бы ни делали, никто не мог предотвратить то, что видели Древние во сне.
Я застыла; по спине зашевелился холодок. Бросила прядь и прижала вторую руку к талии.
Взгляд Торна встретился с моим; цвета в его глазах застыли.
— Никто не мог предотвратить тебя.
Тревога взорвалась во мне, каждая клетка отпрянула от его слов, и я невольно шагнула назад.
— Мы видели тебя в наших снах, — наблюдал за мной Лириан. — Снах, ставших видениями последней смертной оракулы и как поведала богиня Пенеллафа. Снах, которые многие приняли как предупреждение о грядущем — что равновесие не удержать.