Страница 51 из 253
Время текло мучительно медленно.
Может, минута, может, часы. Я не спал. Я только снова и снова шептал ту же молитву…
Тёплое дыхание коснулось волос на затылке, и я резко распахнул глаза.
Какого чёрта?..
Приподнявшись на локте, я оглядел покои, но не увидел ничего, что могло бы это объяснить. Уже собирался снова лечь, когда почувствовал лёгкую дрожь в переплетённых с моими пальцах. Едва заметное движение, но по мне прошёл ток.
Я взглянул на лицо Поппи, ища хоть малейший знак пробуждения. Глаза её были закрыты, ладонь по-прежнему холодна, но — о боги — румянец вернулся на её щёки и лёг тонкой полосой на шею.
Я открыл рот, чтобы произнести её имя, но будто потерял дар речи. Попытался снова —
И вдруг ярчайший свет залил покои, когда волна чистой, необузданной силы обрушилась внутрь.
Не успев опомниться, я почувствовал, как рука соскользнула с пальцев Поппи, и какая-то сила отбросила меня назад. Я ударился о стену, сдавленно выдохнул, но всё-таки устоял на ногах и резко вскинул голову. В крови зазвенел низкий гул, а густые, искривлённые корни, протянувшиеся по полу от окна, засветились серебристым светом.
Этер.
Та же первозданная сила заполнила грудь, откликнувшись на наэлектризованный воздух. Сущность потрескивала и шипела, пробегая по корням на полу. Клубящаяся серебряная вспышка скользнула по корням, опоясывавшим ноги Поппи, и разлилась по последним, что лежали на её груди.
Сияние этера стало таким ярким, что на него было почти больно смотреть. Корни задрожали и, когда свет угас, рассыпались в мельчайшую мерцающую пыль, исчезнув прежде, чем коснуться пола или кожи Поппи. Я поднялся на ноги и, шатаясь, шагнул к кровати, зная—
Королева богов ответила на мою молитву.
Пальцы скользили по рыжевато-оранжевым полевым цветам, пока я шла по залитому золотым солнцем лугу. Высокие, тонкие стебли ласкали колени, покачиваясь на ветру. Я замедлила шаг. В этом поле было что-то до боли знакомое, почти волшебное, но вместо восторга я чувствовала только грусть, беспомощность и… неизбежность.
Неизбежность чего?
Ты знаешь.
От шёпота ветра, звучавшего моим собственным голосом, кожу покрыли мурашки. Это отличалось от тех голосов в темноте. Этот был моим.
Я медленно обернулась, и луг растворился в лёгком тумане. Сквозь прозрачную дымку виднелись золотые шпили, но взгляд приковали блестящие чёрные башни вдали.
Сердце ухнуло вниз.
Ветер зашипел моим голосом: Лгунья. Воровка. Манипулятор. Убийца. Монстр.
Край тонкой ночной сорочки затрепетал у щиколоток, и я посмотрела вниз. Материя была белой.
Мне никогда не нравился белый.
Горькая, душная тоска накрыла меня, вспыхнули короткие образы: золотые стены и полы. Золотые решётки—
Нежный, едва слышный напев вдруг разлился по лугу, вырывая меня из этих видений. Я резко обернулась, и взгляд упал на неё.
Она стояла вполоборота, слегка наклонившись, держа в руках плетёную корзину. Длинные, свободные волосы медным пламенем сияли на солнце, спускаясь по спине её кремового платья.
— Эй… — позвала я.
Напев стих, но она не повернулась.
Я прочистила горло, осторожно сделала шаг вперёд.
— Ты… ты меня слышишь?
Она выпрямилась и положила в корзину цветок с длинным стеблем.
— Я всегда слышала тебя.
Я моргнула, губы приоткрылись, когда я уставилась на неё. В животе неприятно скрутило.
— Кто ты?
— Ты знаешь, кто я.
Сердце дрогнуло. Этот голос…
— И ты знаешь, где находишься, — продолжила она. — Ты бывала здесь бесчисленное количество раз, так или иначе.
Нахмурившись, я повернулась к туману, всё ещё окутывающему Храмы и город внизу. Затем — к тёмным скалам Элизиумских пиков. Живот сжало сильнее. Я знала это место. Эти утёсы…
— Утёсы Скорби, — выдохнула я.
Ветер поднял прядь её насыщенно-рыжих волос, и над полем сгустились тучи, бросив по лугу скользящую тень.
— Он зовёт тебя, — сказала она, склонив голову набок. — Тебе стоит пойти к нему.
— Что? — я не слышала никакого зова.
— Прислушайся. Ты услышишь. — Она наклонилась и сорвала ещё один цветок. — Просто слушай.
— Я… — Я запнулась, уловив что-то в порывах ветра.
Звали по имени.
П-поппи.
Ветер прокатился по лугу, принося с собой новые слова: «Пожалуйста, открой глаза и вернись ко мне».
Дыхание сбилось. От хриплой мольбы глаза наполнились слезами.
— Теперь ты слышишь его, — сказала она, и я снова вскинула взгляд на неё. Над Пиками уже сгущались чёрные тучи.
— Слышу, — прошептала я.
Холодный ветер полоснул по лугу, и нежные полевые цветы согнулись, тускнея и серея. Тень подбиралась всё ближе, а в воздухе повис горьковатый запах увядшей сирени.
— Возвращайся к нему, — сказала она, сжимая корзину. — Другой почти здесь.
— Кто? — мой голос сорвался на шёпот.
— Смерть, — донеслось, словно сам ветер произнёс это слово. — Иди.
Мурашки пробежали по коже. Цветы в её корзине начали увядать, лепестки серели и скручивались.
— Я…
Она резко обернулась, и длинные пряди алых волос взметнулись, затем мягко опали на плечи. Я отшатнулась, поражённая.
Сердцевидное лицо, упрямый подбородок, полные губы. Лёгкая россыпь веснушек на щеках и переносице. Зелёные глаза встретились с моими.
Рука задрожала, пальцы коснулись левой щеки. Будто смотрела в зеркало — на себя, но с идеальной, гладкой кожей.
— Как… — выдох сорвался хрипом. — Как это возможно?..
Ветер резко переменился. Низкий стон прокатился по горам, заставив меня вздрогнуть. К нему присоединился ещё один, и ещё, пока над горами не раздался оглушительный хор мучительных криков. Чистый, обжигающий страх перехватил горло. Пышная трава у наших ног почернела и осела, словно заражённая этим стоном.
У подножия Пиков закружились в воздухе тени, в которых вспыхивали алые и серебристые отблески —
И вдруг она стояла прямо передо мной. В её до боли знакомых глазах мелькнул ужас, но за ним горело другое, не менее сильное.
Ярость.
Холод пробрал до костей, но я выпрямилась, будто невидимая сила держала меня на ногах.
— Нет, — повторила я громче, и звук моего голоса дрогнул в ледяном воздухе.
Мёртвая тишина легла на мир. Сотканный из костей и тьмы силуэт замер, его рука застыла в полудвижении. Внутри алых омутов глаз что-то сжалось, будто само небытие дёрнулось от моего слова.
Я сделала шаг вперёд. Сердце билось ровно и твёрдо.
— Я не маленькая. — Каждое слово звенело сталью. — И я не боюсь тебя.
Вихри крови и серебра вокруг его черепа затрепетали, словно от внезапного ветра, хотя воздух вокруг нас был неподвижен. Его взгляд, хищный и вечный, сузился.
— Ты уже пытался проникнуть в меня, — сказала я, чувствуя, как горячая сила поднимается из глубины груди, — и не смог.
Тени у моих ног разошлись, пропуская сквозь себя бледное сияние, как отблеск утренней зари.
— Это моё сердце. Моя душа. Моя жизнь. — Я шагнула ещё ближе. — Тебе не место здесь.
На миг всё замерло: воздух, шёпот ветра, гул далёких криков. Потом раздался низкий грохот, похожий на раскат грома. Тьма вокруг фигуры содрогнулась, словно её сжимала невидимая рука.